Я постарался состроить виноватый вид, но, не выдержав, улыбнулся.
После ухода бабушки стало так скучно. У меня с собой не было ни одной книги, хоть в больнице и было что-то наподобие библиотеки, но она уже была закрыта, телевизор отсутствовал даже в холле. А вместо молоденькой медсестрички на посту сидела женщина лет пятидесяти. В этот момент я даже пожалел, что лежу в палате один, зато я попытался разглядеть себя в маленьком зеркале над раковиной, которая была в палате. Ну что я могу про себя сказать: красавчик, светло-русые волосы, короткая стрижка, глаза ярко-голубые, лицо уже лишилось детской пухлости, подбородок, как называется, волевой, ресницы густые и длинные – мечта девушек, брови темнее волос на голове, что еще больше подчеркивает глаза. Я немного полюбовался собой, построил разные рожицы. Тело бывший хозяин держал в тонусе, из воспоминаний я узнал, что Саша раз в три дня бегал на спортивную площадку. Так что тело было не стыдно показать. Ярко выраженные кубики на прессе, прекрасно выглядящий пояс адониса и грудные мышцы. Узкая талия и широкие плечи, накаченные руки как у атлета, но не как у бодибилдера, заканчивал приятную глазу картину рост, который в мои уже был метр семьдесят восемь. В общем, если сказать, что я доволен, это значит, ничего не сказать. Налюбовавшись, я улегся в кровать и решил, наконец, подумать, что мне дальше делать. Нет, я не стал размышлять о том, как мне спасти СССР и даже не стал придумывать командирскую башенку, потому что кто-то посмел ее придумать до меня, а вот перепеть песни Высоцкого… Я как-то читал книгу про попаданца, который оказался в прошлом с телефоном и стал знаменитым, ну что же, телефона у меня нет, что, кстати, к лучшему, так как я уверен, что в итоге телефон этот кто-нибудь у героя должен найти. Закон подлости работает всегда и как он будет объяснять его наличие, при том, что предмет из будущего не попадёт после этого в застенки какой-нибудь лаборатории, я не представляю. Вместо машинки, которая отправит на стол вивисектора, у меня была прекрасная память, подаренная богом, и тысячи самых популярных песен на разных языках в голове. Прекрасное музыкальное образование, без которого работать музыкальным критиком невозможно. Единственное, что мне не давало в прошлой жизни попробовать себя на сцене, это повреждённые голосовые связки, в результате несчастного случая, но музыку я любил, и даже частенько играл на фортепьяно для себя и женщин, которых приводил, прекрасно играл и на гитаре. Вот я и задумался об этичности моего будущего поступка. Плагиат – какое некрасивое слово, покатав его в уме я в итоге решил: плевать, я хочу петь, тем более мой новый голос позволяет, а если еще немного над ним поработаю, станет просто великолепным. Я хочу выступать, к тому же внешность отличная. В общем, я убедил себя, что авторы похищенных мной песен скорее всего придумают вместо украденных новые и, возможно, даже лучше. Встав опять с кровати, я немного с тревогой решил опробовать голос. Хоть в воспоминаниях я находил Сашу часто поющим дома, но хотелось убедиться. Начать решил с песни, которая более подходит моему возрасту.
Песню я начал тихо, но постепенно сам стал наслаждаться ей, и голос становился все громче.
Припев же я запел в полный голос.
Так увлекся пением, что не услышал, как открылась дверь и в палату зашла медсестра, а когда, окончив петь, обернулся, передо мной предстала моя первая публика: Ольга Павловна и ребята из соседних палат, головы которых заглядывали в дверной проем.
– Молодой человек, у Вас прекрасный голос. А что за песню вы пели? Просто очень хорошая и странно, что я ее никогда не слышала.
– Моя песня, я ее недавно сочинил, – ну вот и все мосты сожжены, и так легко это произошло.
– Даже не верится, прекрасный голос и еще талантливый поэт. А есть ли у Вас еще что-нибудь? – в голосе медсестры промелькнуло недоверие.
– Да, но их лучше исполнять с аккомпанементом, впрочем, как и эту.
– А вы и музыку сочиняете? – на лице Ольги Павловны все больше удивления и недоверия.
– Да, я с шести лет играю на фортепьяно.
