– Прекрасно, у нас в ленинской комнате есть пианино, только сейчас уже поздно, а вот завтра во время обхода врача вы сможете попросить у него разрешения играть там. А сейчас, может, все же споете еще одну свою песню?
– Ну что же, дайте подумать, какую.
– У Вас их много? – голос медсестры аж повысился от удивления.
– Ну уж не две точно, но спою я сегодня еще только одну, а вот завтра, если доктор разрешит, исполню побольше, – решил сразу предупредить, чтобы не просили еще спеть.
Я решил ничего не придумывать и продолжить петь из электроника.
На последних словах куплета подмигнул ребятам, которые уже вошли в палату.
В течение песни начали раздаваться смешки, ребята улыбались, а когда я закончил петь, даже начали аплодировать, было чертовски приятно.
– Спасибо большое, – улыбка сама появилась на губах, – но на сегодня все, завтра, если позволит врач, я спою в ленинской комнате.
– Действительно, расходимся по палатам, ребята, – медсестра тоже улыбалась. – Как ведь точно спел про вас, шалопаев, все-все расходимся.
– А тебе надо петь на радио, – сказала она, когда выпроводила всех из моей палаты. – Я тоже завтра попрошу Николай Васильевича, он главврач, думаю, разрешит.
Оставшись один, я улегся на кровать. Ну что же, голос у маленького Саши действительно отличный, завтра проверю в других тональностях…
И вот на такой ноте незаметно уснул.
Ну почему, объясните мне, почему надо будить в больницах в такую рань и всучивать градусник даже тем, кто никогда не жаловался на температуру? Вот и меня разбудили в шесть утра, а завтрак только в девять. Ладно бы после этого шел обход врача, так нет, он только после завтрака, в десять. Я на автомате засунул градусник под мышку, ну и, естественно, уснул, после чего выслушал о своей безответственности от пришедшей забрать его медсестры. Второй раз уже уснуть не смог, поэтому решил сделать зарядку, из здания меня вряд ли кто сейчас выпустит, так что ограничюсь, пожалуй, отжиманием и упражнениями на пресс. Очередной раз порадовался тем, что молодой Александр любил спорт. Выйдя в коридор, обнаружил на посту вчерашнюю молодую медсестру и Ольгу Павловну, это хорошо, что их смена началась. Подойдя к ним и не успев даже слово сказать, я успел только рот открыть, как сразу отповедь от молодухи.
– Пациент, вы почему не в палате?
– Я хотел… – пытался я объяснить, почему, но опять был прерван.
– Марш в палату и до обхода врача не покидайте ее, завтрак вам принесут.
– Да я хотел попросить ключ от душевой, – все же сумел сказать этому гестаповцу в коротком халате и со стройными ножками, а халатик так облегал прекрасный третий размер… Что-то меня не туда занесло.
– Это зачем Вам в душ? – задала шикарный вопрос девушка, от такого даже Ольга Павловна на нее посмотрела с недоумением.
– Да после зарядки хотелось бы ополоснуться, не в раковине же это делать.
– Александр, вы недавно лежали сутки в бессознательном состоянии. – Вот не могу понять, почему не называть вещи своими именами – вы были в коме. – И сегодня подвергли себя физическим нагрузкам, вы, наверное, хотите подольше побыть с нами?
Ольга Павловна сурово посмотрела на меня, отчего я даже стушевался и понял, что ведь действительно повел себя безответственно, но я и вправду чувствую себя абсолютно здоровым, о чем и заявил.
– Это не Вам решать, – очнулся гестаповец, – а врачу.
– Ну да, доктор сказал: в морг, значит, в морг, – не остался в долгу я.
– Что? Какой морг? – красивая и глупая – это ли не мужской идеал, точней идеал холостяков.
– Держи ключ, юморист, – достав из стола ключ с марлей вместо металлического кольца и картонной биркой, Ольга Павловна, улыбаясь, вручила его мне. – В конце коридора справа.
