Во время припева я пару раз подмигивал двум девушкам, которые были на сцене вместе с Шиловой. Зал улыбался и весело прихлопывал, песня ведь действительно заводная.
– Ну что же, позвольте на столь веселой ноте окончить наш небольшой концерт.
Народ не хотел отпускать, но меня поддержали Николай Васильевич и Светлана, сказав, что я все-таки не просто так лежу в больнице и мне надо отдохнуть, но все разошлись только после моего обещания еще раз выступить на днях, при этом я получил десятки похлопываний по плечам и пожатий рук.
Ко мне подошли Игорь и Анна.
– Молодой человек, – начал Игорь, – у Вас прекрасный голос и прекрасные песни, и, что не мене важное, вы прекрасно себя чувствуете на сцене. Скоро у нас будет подготовка к голубому огоньку, посвященному восьмому марта, на двадцать третье февраля мы уже не успеваем ничего сделать, так как надо все заранее согласовывать, но вот на восьмое есть вполне большой шанс, что вы выступите.
– Прекрасно, я с удовольствием выступлю, – Кириллов был доволен, что не ошибся во мне, и я не стал изображать скромность или испуг того, что выступление будет на телевидении.
– Ну тогда будем прощаться, но ненадолго, я думаю, – он протянул мне руку, которую я тут же пожал. – Выздоравливайте быстрей.
– До встречи, молодой человек, – попрощалась и Анна.
Мы с бабушкой вернулись в палату, я завалился на кровать.
– Саша, и когда ты стал сочинять и тем более на французском, – бабушка внимательно посмотрела на меня.
– Давно. Просто не хотел как-то делать это публичным достоянием, а вот после злополучного катка я решил, к черту, почему я должен скрывать то, что мне нравится и, наблюдая сегодня за тобой, заметил, что не только мне, – я с хитринкой посмотрел на нее.
– Ты видел кого-то кроме девчонок, которым постоянно подмигивал, я удивлена.
– Ну не надо наговаривать, всего-то два раза подмигнул.
– Эх, Саша, Саша, ты и так красавцем уродился, а теперь еще и после того, как стал петь, да так петь, что, боюсь точно стану скоро прабабкой. Видела я, как на тебя заглядывались.
– Не бойся, я не спешу с детьми, – я отмахнулся на слова бабушки. – Ну, тебе правда понравилось?
– Ты прекрасно поешь и песни у тебя прекрасные, и это я тебе не как бабушка говорю.
Так мы и проговорили до ужина, после чего бабушка ушла домой.
Шесть утра, труба зовет, градусник под мышку – и вперед. Вот и кто сказал, что я не поэт? Попробуйте в шесть утра лучше сочинить. На этот раз продержался до того, как заберут градусник, после сразу отрубился, не стал зарядкой заниматься, чтобы не выслушивать очередные нотации. Полвосьмого разбудили и отправили сдавать кровь. Вот странно: кровь из вены сдаю без проблем, а вот из пальца проходит путем долгого настраивания себя, и в итоге все равно вздрагиваешь. Но зато завтрак сегодня другой: манка, и даже без комочков, хотя очень жидкая, неизменный хлеб с кусочком масла и половинкой яйца – вот это стабильность. За подносом с посудой пришла Светлана.
– Не надо, у меня есть молодой человек, и у нас все серьезно, – Светлана как-то сбивчиво проговорила это.
Светлана шустро подхватила поднос и быстрым шагом покинула меня. Так, Александр, успокойся, у девушки есть парень. А когда это меня останавливало? Разве что этот парень – мой друг. Александр, это не наше время, здесь более строгие нравы, не у всех, конечно, но у большинства, и, вообще, в СССР секса нет. На этой веселой ноте мои раздумья прервал доктор.
– Как сегодня себя чувствует юный талант? – сразу поинтересовался Николай Васильевич.
– Превосходно, хоть сейчас на выписку, – попытал удачу я.
