– Анна, я же пообещал, что прослежу и не дам ему навредить, а ты прекращай себя накручивать, – в голосе Брежнева зазвенела сталь, бабушка даже прекратила плакать, – Ну вот и хорошо.
Мы просидели с бабушкой еще полчаса, после чего нас попросили покинуть палату. Уходил я уже с приподнятым настроением.
На следующий день я узнал, что вечером бабушке стало вновь плохо, так что она провела ночь вновь в реанимации. В больницу я приехал опять с Фурцевой, и только благородя ей узнал, что бабушке требуется операция на сердце. Меня перед этим разговором, конечно, хотели выдворить из кабинета главного врача, но я смог настоять, а Екатерина Алексеевна не смогла уже отказать мне.
– Каковы шансы на успех операции? – поинтересовалась тетя Катя.
– Екатерина Алексеевна, не буду обманывать, – при этом врач посмотрел на меня и тяжело вздохнул, – В отличие от наших коллег за границей, у нас такие операции редкость пока, но у нас уже тоже появились неплохие специалисты, так что шансы есть. Да и все равно операцию проводить нужно, иначе любое сильное волнение может вновь вызвать инфаркт.
– Тетя Катя, Мари Мишон говорила что у ее семьи есть друг Кристиан Каброль.
– Да прекрасный кардиохирург, – подтвердил главврач, – Мы с ним общались два дня назад, я был даже удивлен, когда он связался со мной, но он вряд ли прилетит сюда.
– Да вы правы, – дальше я не стал слушать их и покинул кабинет.
Вечером меня навестила Фурцева, но не одна, а с Мишон и новость, которую они принесли, была очень неожиданная.
– Саша, у Мари прекрасные новости, – видя мое хоть и вежливое, но далеко не заинтересованное выражение лица, немного поморщилась, – точнее две новости: врач, о котором ты сегодня говорил, готов прооперировать бабушку, а вторая новость- для нее тоже сделали приглашение во Францию.
От такой новости у меня сразу подскочило настроение, но буквально через несколько секунд упало еще ниже, чем было.
– Тетя Катя, это, конечно, хорошие новости, но толку от них ноль, – ведь еще нужно, чтобы ее отсюда выпустили, а я почему-то абсолютно в этом не уверен.
Ведь действительно наше правительство еще те козлы, ради того, чтобы не терять престиж страны, как же гражданина СССР лечили в чужой стране, еще и специально для этого вывозили. А это значит что? Правильно, это значит у нас не самая лучшая медицина и мы отстаем от капиталистов. Не может такого быть, так что никто ее не выпустит, а тем кто посмеет предложить это можно будет и с карьерой попрощаться.
– Почему ноль Саша? – удивилась Фурцева.
– Потому что, тетя Катя, никто мою бабушку из СССР не выпустит на лечение.
– Так, Александр, хоть это уже и не твои заботы, но я все же поясню, твоя бабушка является работником министерства культуры, так как работает в библиотеке, но главное в этом именно отношение к моему министерству, а уж кем она работает, не важно. Так, что она будет отправлена за границу как сопровождающая тебя в этой поездке.
– Мари, – обратился я к француженке, которая пока кроме приветствия не проронила ни одного слова, – Вы не будете возражать если мы не надолго Екатериной Алексеевной вас покинем, нам надо кое- что обсудить.
– Конечно, конечно, не стесняйтесь, Алексадэр, – женщина мило улыбнулась.
Я же повел тетю Катю на кухню.
– Тетя Катя, вы понимаете, что у вас могут возникнуть неприятности из-за этого, – как бы я был рад той новости, что принесли женщины, я не мог не сказать этого.
– Саша, – Екатерина Алексеевна подошла ко мне, обняла за плечи, прижав к себе, потом немного отслонила и посмотрела на меня так, как наверное смотрят матери на свое неразумное дитя, – Все я прекрасно понимаю, но ты не волнуйся, ничего он мне сделать не сможет, не дадут ему. Но мне очень приятно, что ты волнуешься обо мне.
Фурцева еще раз прижала меня к себе, после чего чмокнула в щеку, улыбнулась.
– Все будет хорошо, Саша, езжай смело. Тут кстати еще англичане тобой заинтересовались, так что если они предложат контракт на твои выступления, мы сможем сделать так, что ты сразу из Франции полетишь в Англию.
Тетя Катя села за стол, немного помолчала, потом видимо решилась.
– Саша, если у тебя получится их заинтересовать на продление выступлений, сделай все для этого. Постарайся как можно дольше пробыть там, – но я видел что эти слова ей дались не просто и она боится чего-то. И тут меня осенило, ведь из-за того, что я еду с бабушкой меня ничего не держит навсегда уехать из страны, а это такой удар по ней, что ее точно как минимум снимут с должности, а там еще и копать начнут, искать, что бы еще на нее повесить. А судя по уже одному, пусть и неудачно совершенному самоубийству, она вполне может его повторить.
– Тетя Катя, вы не бойтесь, я не сбегу, не сделаю я такой гадости, не посмею я так поступить со своей самой любимой тетей, – улыбнулся ей, пытаясь успокоить ее.
– Спасибо, Сашенька.
После чего мы еще немного посидели на кухне, просто молча, каждый думал о своем.
– Мари, а что насчет перелета бабушки, что на этот счет говорит Кристиан, – этот вопрос тоже меня очень волновал, самолет не лучший транспорт для сердечников.
