Оркестр загремел, и актриса на сцене закричала громче. Однако слова утонули в музыке, и она подняла «Оскара», подняла и швырнула сверкающую позолоченную статуэтку. «Оскар» полетел туда, где играли скрипки, а пара охранников потащила актрису за кулисы, схватив ее за тонкие голые плечи.
Рокочущий голос объявил номинацию за лучший звук. Свет погас, и пошел отрывок из фильма. Кинозал затих и перестал дышать, но до клипа с криком было еще долго. И вот тогда в полутьме прозвучал голос:
– Митци, детка, ты совсем спятила?
Шло сидел в нескольких креслах от прохода. Митци метнулась к нему, спотыкаясь о колени знаменитостей, схватила его за волосатое запястье и рывком подняла на ноги.
Призрачная Митци завизжала:
– Я здесь! Я спасу тебя!
Начался второй видеоклип, и опять без записи того самого крика. Зал облегченно выдохнул. Шло попытался стряхнуть ее руку, но Митци держала крепко: она была твердо намерена его утащить.
И вот тогда мир взорвался. Какая-то сила мощнее «амбиена» и выпивки ударила прямиком в голову. Ей не удалось никого спасти. А что случилось дальше, она уже не помнила: очнулась утром в белом платье в какой-то голливудской подворотне. Шея жутко болела, экран телефона показывал голосовое сообщение.
Платье висело в шкафу, тюлевые и атласные оборочки просто полыхали огнем, так и просили: «Сожги меня!» Они станут чудесным запалом. На дно шкафа, прямо под платьем, Митци напихала горючей пленки, к хрустящим юбкам подцепила «крокодилы» с проводами. А провода тянулись далеко, к концу света.
Фостер попробовал набрать номер еще раз. Ради Люсинды. Ради Мередит Маршалл. Ответа не было.
Псы взвыли, вызывая из ночи «Скорую». Объединив усилия, все шпицы и чихуахуа в здании, все корги и таксы в кондоминиуме «Фонтейн» взвыли, и возник звук сирены, а сирена вызвала сине-красные сполохи, которые привели «Скорую» ко входу в здание. Отражаясь в стеклах дома, яркий квадрат света обрамлял фигуру с бокалом вина. Зеркальная тень Митци положила таблетку «амбиена» на призрачный язык и запрокинула призрачный бокал.
Как обычно, ей было невдомек, как прошла сессия звукозаписи. Очнувшись, она увидела, что актриса исчезла – не осталось ни крови, ни тела. С катушки на катушку перемоталось изрядно пленки, но Митци не хватало духу включить и услышать, как она кого-то убивает.
Отражение в окнах поправило наушники на голове, коснулось жемчуга, который скрывал почти рассосавшиеся синяки на горле. Она и понятия не имела, откуда взялось ожерелье.
Митци искала записи – хоть что-нибудь, связанное с матерью, со смертью отца. Обрывки сведений из случайно записанных разговоров, чтобы восполнить зияющую пустоту в памяти.
Санитары выгрузили каталку, стуча колесиками по ступеням.
Зеркальная тень Митци налила себе еще бокал. Призрачный палец потянулся к кнопке «Воспроизведение». Голову заполнил голос ребенка; он затмил, заслонил все, что было вокруг реального.
Яркий и чистый, чистый и мягкий голос сказал:
– Как меня зовут? Меня зовут Люсинда Фостер.
Послышался мужской голос. Голос отца Митци, твердый, как его почерк, спросил:
– Хочешь попасть в кино, Люсинда?
Голос становился то громче, то тише: похоже, отец был чем-то занят и отвернулся от микрофонов.
– Меня зовут Люси, – ответила девочка, – а маму – Эмбер. Моих маму и папу зовут Эмбер и Гейтс Фостер.
Митци остановила ленту и отмотала немного назад, нажала кнопку «Воспроизведение»:
– … и Гейтс Фостер.
Чтобы не ошибиться, она перемотала снова:
– … Гейтс Фостер.
Девочка на молочном пакете, которую Митци так давно пытается вспомнить. Оказывается, кое-кто еще разыскивает ее: вот этот человек, а Митци работает с ним бок о бок уже несколько дней. Он пришел в студию и вынюхивает тут, как ищейка, хотя заявил, что всего-то хочет купить одну старую запись крика. А зовут его Гейтс Фостер.
Малыш брыкнулся в животе, и из сосков потекло. Чтобы восполнить отток кислоты, Митци проглотила еще таблетку и запила глотком вина. Тень отражения нажала кнопку «Воспроизведение».
Голос отца произнес:
– Твой папа уже едет сюда.
Девочка спросила:
– А где моя подружка? Где Митци?
Отражение застыло с бокалом вина на полпути к губам. Детский голосок не унимался, хотя и слабел:
– Куда ушла Митци?
Мужчина успокаивал ее мягким голосом. Митци знала по опыту, что он наблюдает за монитором в студии: подкручивает уровни, настраивает микрофоны.
Девочка не успокаивалась:
– Скажи Митци, что мне не нравится эта игра.
Митци перемотала ленту и все стерла.
Фостер готов был поклясться, что узнает мужской голос на пленке. Он перемотал ленту, глянул украдкой на Митци Айвз – она работала в наушниках со своими записями и ничего не слышала. Фостер поправил наушники и нажал кнопку «Воспроизведение».
– Господи, док, – раздался мужской голос, – вот обязательно нужно было загадить каждый нож из реквизита!..
Мужские голоса рассмеялись. Фостер отмотал дальше и нажал «Воспроизведение»:
– …загадить каждый нож из реквизита!..
