Иом думала, что муж ошибается. Она полагала, что Место Костей существует только в его воображении, что он просто не может смириться, что Земля его отвергает.
Теперь же она испугалась, что Габорн заставит это невинное дитя вести его в Подземный Мир, воевать с Великой Истинной Хозяйкой.
Биннесман наклонился к девочке. Родилась чародейкой. Слова Джеримаса так и звенели у всех в ушах.
– Она родилась не просто чародейкой, – заметил Биннесман. – Это Охранительница Земли – ученица, которую я так долго ждал.
Он взял девочку за руку и нежно ей улыбнулся. Мягким голосом и ласковым прикосновением он хотел успокоить ребенка. Но и сам чародей был чем-то обеспокоен – Иом поняла это по его напряженной позе и по тому, как он прятал глаза от девочки.
– Не будем говорить при дневном свете, – сказал Биннесман. – Пойдем-ка со мной.
Держа Аверан за руку, он провел ее в общую залу постоялого двора. Все потянулись за ними, окружили скамью, куда села девочка, а кто не поместился, встал в дверях.
Усадив ее, Биннесман спросил:
– Скажи мне, детка, тебя зовут Аверан? Девочка кивнула.
– Откуда это знает вильде?
– Я летела на грааке и увидела, как она падала с неба. Тогда я приземлилась, попыталась ей помочь и выпачкалась в ее крови. Потом она пошла со мной на север, в Каррис…
– Хм – м… – сказал Биннесман. – Тебе не кажется, что это странное совпадение – я потерял вильде и именно ты его нашла?
Аверан пожала плечами:
– Это не просто совпадение, – продолжал Биннесман. – Скажи мне, о чем ты думала, когда все это происходило?
– Точно не помню, – ответила Аверан. – Я думала… надеялась, что кто-нибудь явится и мне поможет.
– Хм… Ты наездница? И ладишь с животными, я полагаю. Ты любишь их?
– Да, – кивнула Аверан.
– И с грааками ладишь?
– Мастер Бранд говорил, что я с ними управляюсь лучше всех, кого он учил. Он собирался когда-нибудь сделать и меня мастером.
– Хм-м-м… – задумчиво протянул Биннесман. – А любимый зверь у тебя есть? Аверан покачала головой:
– Я их всех люблю.
Биннесман поразмыслил некоторое время.
– А растения или камни ты любишь больше, чем зверей?
– Как можно любить камень больше, чем зверя? – спросила Аверан.
– Кое-кто любит, – сказал Биннесман. – Я вот, например, люблю растения почти так же сильно, как людей. В детстве я часто гулял в лугах, считал лютики и зерна в пшеничных снопах. Разглядывал часами, как вьется по дереву плющ. Порой мне казалось, что меня вот-вот осенит откровение. И я готов был… вечно сидеть и слушать, не шепчут ли мне луговые травы какую-нибудь мировую истину.
Я пытался представить себе, о чем думает дуб, как далеко протягиваются под землей корни осины, и гадал, какие сны видит ива. А ты когда-нибудь думала об этом?
– Вы говорите как сумасшедший! – выпалила Аверан.
Джеримас издал лающий смешок и сказал:
– Вот ребенок, который высказывается откровенно!
– Наверно, я кажусь сумасшедшим, – признал Биннесман. – Однако каждый человек слегка безумен, и тот безумен более других, кто не решается признаться себе в этом. А чародеи, как всякий скажет, и вовсе сумасшедшие.
Аверан кивнула, будто получила разумное объяснение.
– Я люблю Землю, – продолжал Биннесман. – И знаю, что ты тоже должна ее любить, по-своему. Нет ничего плохого или позорного в столь горячей любви к ней. Познавая себя, ты обретаешь великую силу. Эта сила таится в изучении жизни растений, животных и камней. Она составляет суть Сил Земли.
На твоих руках появились зеленые пятна, потому что по жилам твоим течет Кровь Земли.
– Но… – сказала Аверан. – Я… это вышло случайно. На них попала кровь зеленой женщины. Биннесман покачал головой.
– Нет. Кровь Земли была в тебе всегда. Она была частью тебя с тех пор, как ты родилась. Ты родилась чародейкой. А среди нас, избранников Земли, кровь взывает к крови. Вот почему я только что вышел в сад. Я почувствовал тебя. Более того, я подозреваю, что это ты вызвала вильде с небес. И ты не могла стереть с рук зеленую кровь, поскольку та же кровь течет в тебе. Подобное притянуло подобное.
– Но с тех пор я чувствую себя так необычно, – возразила Аверан. – Я… обрела странные новые силы.
– В свое время они разовьются, – заверил ее Биннесман. – Лишняя Кровь Земли и ускорила процесс, заставила тебя кое-что понять. И уверяю тебя – не будь ты избранницей Земли, зеленая кровь с твоих рук смылась бы.
Иом слушала как зачарованная. Она не сводила с девочки глаз. У Аверан были рыжие волосы, веснушки, она выглядела как самый заурядный ребенок, если не считать удивительной зеленой татуировки на руках. Но в глазах ее читались такие глубина и сила духа, и зрелость, какие редко встретишь даже у взрослой женщины.
Габорн решился спросить:
– Ты говоришь, у тебя появились странные силы. Расскажи о них.
Аверан посмотрела на столпившихся вокруг людей, словно боясь говорить об этом вслух, боясь, что никто не поверит.
– Говори же, – подбодрил ее Биннесман.
– Ну ладно, – сказала Аверан. – Я не могу уснуть, пока не…
– Зароешься в землю? – спросил Биннесман. Аверан храбро кивнула.
– И солнце теперь меня обжигает. Даже при совсем слабом его свете мне больно так, словно я обгорела.
