Я знаю значение этого слова. Я смотрела «Сабрину» – обе версии фильма. И думала о фамильярах, когда была на кладбище. Но не задумывалась о своем собственном.
– Твой фамильяр, – отвечает Джейкоб терпеливо. – Магическое животное, связанное с ведьмой, которое помогает ей в некоторых делах. Обычно они впервые появляются еще в раннем детстве. Не как постоянные компаньоны, а тогда, когда ты их зовешь или в них нуждаешься.
– Как персональный помощник.
«Не совсем».
Я не узнаю этот голос, который звучит в моей голове, но судя по светящимся глазам собаки, догадываюсь, что это она говорит со мной.
– В более духовном смысле, – поправляет Джейкоб с некоторым удивлением, словно он тоже слышал ее голос. Но удивление быстро улетучивается, и он, как обычно, мрачнеет.
– Как правило, ведьмы, которых лишают магии, теряют своих фамильяров.
Лишают магии. Мне очень не нравится это выражение, но ведь собака…
– Она моя?
– Джойвуды пытались найти Кэсси, но не смогли. Ее нигде не было.
Я слышу нотки гордости в его голосе.
– Потому что ты ее спрятал? – спрашиваю я, продолжая протягивать руки к собаке. Моей собаке. Она идет ко мне на мягких лапах и позволяет коснуться ее головы, похожей на волчью. Она отвечает на мое поглаживание. И мне это нравится. Меня наполняет успокаивающее тепло.
«Наконец ты дома. Прошло так много времени».
– Нет. Она сбежала. – Джейкоб смотрит не на меня, а на собаку.
– Что ты тогда сделал? – спрашиваю я, откуда-то зная, что он был к этому причастен.
Он слегка вздрагивает, словно о том, что он сделал ради меня – а это было именно ради меня, я не должна узнать.
– Я отправил ее к своей сестре в Монтану. Кэсси должна была оказаться там еще раньше, но мы с сестрой решили быть осторожными и терпеливыми, пока не узнаем больше.
Джорджия выходит из задней двери на крыльцо, спускается и встает возле Джейкоба.
– Вот ты где. У тебя получилось с первого раза! И Кэсси тут.
Она воркует, глядя на собаку, которая поскуливает в знак приветствия и еще сильнее прижимается головой к моей ладони.
– У нас у всех… есть свои животные? – спрашиваю я, вспоминая кладбищенские статуи.
– В основном, – улыбается Джорджия. – Ты удивишься, но мое животное – Октавиус.
Кот, о котором идет речь, запрыгивает на перилла крыльца и подергивает хвостом при виде меня.
– У Зандера – орел, у Элоуин – сова, – продолжает Джейкоб. – Ты с ними встретишься.
Тут появляется Элоуин и что-то мрачно бухтит про Гарри Поттера, который все испортил.
– А у тебя кто? – спрашиваю я Джейкоба.
Он делает жест в сторону кукурузного поля за моей спиной, и я вижу оленя, что был с нами во время схватки с адлетами.
– Это Мерфи, – представляет он своего фамильяра.
Я смотрю на оленя, который в последний раз, когда я его видела, ради меня убивал рогами адлетов.
– Он нам помог.
– Именно так поступают фамильяры, – кивает Джейкоб. – Помогают. Советуют. И защищают, если понадобится.
Его голос звучит слишком резко. Я не могу отвести от оленя глаз. Сейчас рога у него не светятся, но он все того же впечатляющего размера. Царственное, величественное создание стоит прямо передо мной.
Я обязана сказать хоть что-то. Хоть что-то сделать. Это животное боролось, проливало ради меня кровь. Но я просто шепчу: «Спасибо тебе». Мерфи царственно наклоняет голову, словно понимает меня.
Поглаживая собаку, я поворачиваюсь к друзьям. Оказывается, Зандер тоже стоит на крыльце. Мне кажется, все они ждут, когда я наконец что-то скажу или сделаю, как на наших посиделках с пиццей у меня дома. Ведь обычно я руковожу процессом.
– Итак, – начинаю я радостно, – кто готов провести самую лучшую Остару в истории?
Все смеются – не потому, что я пошутила. А потому, что я на сто процентов та самая Эмерсон Вилди. Возможно, я не единственная, кто хочет, чтобы я осталась собой прежней.
Они спускаются с крыльца в сад. На нас падает лунный свет. Наши звери держатся рядом.
– Сначала нам надо отгородить место, где мы будем творить магию, – поясняет Джейкоб, когда мы идем рядом в темноте. – Обычно нам это не нужно, но сейчас кто-то может почувствовать дополнительную силу в нашем круге.
– Мне всегда придется прятаться? – спрашиваю я.
Хороший вопрос. Но все молчат. И кидают друг на друга быстрые взгляды, которые мне так не нравились раньше, до того, как я узнала, что они обмениваются сообщениями телепатически.
Но в моей голове нет никаких голосов. И это хорошо. Ведь я знаю, что они ошибаются. И еще я знаю, что если выскажу это вслух, то завяжется спор, так что лучше я попридержу язык.
– Посмотрим, что мы сможем узнать сегодня ночью, – произносит Джорджия своим примирительным тоном. – Фамильяры будут следить за сохранностью чар, ограждающих наш круг от посторонних глаз.
Олень, собака, две птицы и вечно заспанный Октавиус садятся вокруг нас. Их взгляды направлены от нашего круга. Значит, они и правда наблюдают, охраняют нас.
Видимо, я пересекла какую-то черту в своем сознании, потому что ничего из этого больше не удивляет меня. Ни круг под лунным светом. Ни наш персональный маленький зверинец. Ни то, что я с десяток минут назад летала.
