– Может, тебе стоит предложить Скипу какую-нибудь работенку? – высказывается Джорджия. Глядя на традиционную пикировку Элоуин и Зандера, она лишь закатывает глаза.
В старшей школе Элоуин и мой кузен разбили друг другу сердце, но они никогда не просили меня занять чью-либо сторону. Мы все – друзья, и не важно, как сильно они измучили друг друга после расставания и как много негатива так и осталось между ними. Я пыталась их помирить, но они отвергли все мои попытки.
– Например, пусть выступит на торжественном включении гирлянд в ночь фестиваля, – продолжает Джорджия. – Он может произнести речь и почувствовать себя важным.
Я обдумаю это предложение. Насколько я знаю, единственное, чего хочет Скип от должности мэра города, – почувствовать себя важным.
– Это может сработать. Он любит толкать речь.
– Но он не примет предложение, если оно будет исходить от тебя, – угрюмо заявляет Джейкоб.
И это меня задевает, поскольку его слова – истинная правда. Я могу попросить его сказать грандиозную речь на открытии, но вдруг все закончится тем, что я выставлю его на посмешище перед его матерью? Я содрогаюсь от этой мысли.
– Это просто смешно, – бормочу я. – Скип ведет себя как ребенок, но я-то взрослая.
Все, конечно, кивают. Потому что это правда.
Зандер берет кусочек брауни с подноса.
– Может, кто-то другой из торговой палаты его попросит? Холли Бишоп неплохо ладит со Скипом.
Мой кузен умеет верно подметить отношения между людьми.
– Он будет знать, что предложение исходит от меня, но сможет сохранить лицо. Надо попробовать. – Я смотрю на Джейкоба, и мне кажется, что сейчас он озвучит десяток причин, чтобы этого не делать. Но почему-то на сей раз он молчит.
Тогда ладно. Может, это и не идеальный план, но все же лучше, чем его отсутствие.
Мы еще немного поболтали, наелись досыта, и потом каждый пошел по своим делам. Зандеру нужно идти в бар. Джейкобу – возвращаться к животным на ферме. Джорджии – к своим кристаллам, которые, по ее словам, уже к ней взывают.
Элоуин наклоняется ко мне, чтобы меня обнять, и шепчет:
– Обдумай предложение с ядом.
Не буду я этого делать. И все же на секунду я жалею о том, что у меня не такое, как например у Джорджии, живое воображение. Было бы забавно представить себе, что я могу наложить на Скипа заклятие. Тогда он увидел бы мудрость моих решений и сделал бы то, что мне надо.
Или я бы заставила его полюбить Сант-Киприан так же сильно, как люблю его я – итог был бы тот же.
«Но в жизни не существует магии, и ничего нельзя добиться так легко; есть лишь тяжелый труд», – думаю я, прибираясь в гостиной и перемывая посуду. Моя бабушка все время так говорила. Как и она, я никогда не боялась потратить время и надорвать спину, работая над тем, что мне нужно сделать.
«Никто не думал, что ты сможешь стать президентом торговой палаты, – напоминаю я себе, не обращая внимания на звуки текущей из крана и всасывающейся в слив раковины воды. – И вот результат».
Я ухмыляюсь, думая о том, чего нет и никогда не было у Скипа. Несмотря ни на какие препятствия, даже если это сведет меня в могилу, я найду способ победить Скипа.
Так или иначе, всегда побеждают Вилди.
Скип не принимает оливковую ветвь примирения. Ни от меня, ни от Холли, хотя она прилагает к этому героические усилия. В принципе это было ожидаемо. Но что не характерно – он не раскрывает свои тайные планы.
Обычно я не беспокоюсь насчет Скипа. Он умеет идти напролом, как разъяренный бык. Но сейчас все тихо. Всю неделю ничего не происходит, фестиваль «Багряник» приближается, а я превращаюсь в комок нервов. Я стараюсь не показывать волнения, но чувствую себя, словно шиншилла, запертая в клетке. Я знаю о шиншиллах больше, чем мне бы хотелось.
Утром, в день проведения фестиваля, я лежу в постели с открытыми глазами и жду, когда прозвонит будильник, поставленный на пять часов. Я не выспалась. Слишком много всего происходит. Сплошной стресс.
Сон, в котором я вижу свою сестру, стал повторяться слишком часто. Мы с Ребеккой здесь, в нашем доме, говорим о каких-то странных вещах, о которых никогда не говорили до того, как она сбежала. Но в прошлую ночь сон был еще более странным: оказавшись в том месте, где сливаются две реки, мы прижались друг к другу; вокруг нас бушует буря. Я прошу сестру остаться и бороться. Она просит меня спасаться и бежать. Но я не понимаю, с чем именно ей надо бороться и от чего мне убегать. И почему лиса указала мне один путь, а ворон указал ей другой.
Нечто так и висит в воздухе. Это не… вибрации, как называет их Джорджия. Это словно ответ на все вопросы, которые только могут быть. Потому что во всем происходящем есть что-то неправильное. Скип что-то планирует, а я не знаю, что именно.
Я могу лишь следовать собственному плану. В тысячный раз. Для фестиваля, который пройдет завтра, все уже готово, и я сделала столько шагов навстречу Скипу и его более грозной, чем он сам, матери, сколько могла.
Как только «Багряник» пройдет успешно, я наконец расслаблюсь и отосплюсь.
