– Так здороваются канадцы, – пояснила я, ослабив хватку. – Вы, итальянцы, мастера целоваться, но искусству обнимашек вам еще учиться и учиться.
Она взяла меня за руку.
– Прекрасно. Я представлю тебя кое-кому, им и покажешь. Мои друзья вон там, – она указала рукой на середину канала. – Ты купальник надела?
– Да, он под платьем.
– Прекрасно.
– Они говорят по-английски? Твои друзья? – спросила я, продираясь через толпу следом за Феди. – Если нет, мы далеко не уедем. Ой, вчера этого здесь не было. – Мы наткнулись на широкий мост, плавающий на черных бочках вместо опор.
– Да, его сооружают каждый год на время фестиваля, – пояснила Феди. – Он соединяет Венецию с Джудеккой. – Она указала рукой на остров, отделенный широким каналом. Гирлянды мерцали на крышах зданий на другой стороне. – И отвечая на твой вопрос: часть моих друзей говорит по-английски, но не все.
Я пошла вслед за подругой по понтонному мосту, огибая слоняющихся псов, детские коляски и компании курильщиков, решивших предаться пагубному занятию, перекрыв всем прочим дорогу. Вокруг болтали, смеялись и потели тысячи людей. Феди начала загибать пальцы.
– Данте, Джакопо, Карим и… – она назвала еще несколько имен. – У них беглый английский.
– Одни парни? – Мы дошли до небольшого причала.
– Да, а еще я, Сара и Розария, если не передумает. Но девочки почти не говорят по-английски. Здесь смотри под ноги. – Она взяла меня за руку и помогла залезть в пустую гондолу. Мы стали пробираться через океан качающихся лодок. Они все были украшены шариками, гирляндами и цветами.
– Карим на слух не итальянское имя. – Моя сандалия зацепилась за весло, и я чуть не упала.
– Осторожно. Нет. Карим родом из Египта, но он еще и канадец, как и ты. Самый высокий парень на свете. Правда, пижон.
– А владельцы не возражают, что их лодки используют в качестве островков для пикника? – Мы проходили мимо открытых рундуков и сумок-холодильников с банками пива, стопок сумок и рюкзаков, туфель и бутылок с водой.
– Нет, это все часть веселья. Скузи! – она улыбнулась трем девушкам, беззаботно распивавшим вино и заедавшим его брускеттами с деревянного подноса. Те улыбнулись в ответ и заговорили по-итальянски. Феди что-то сказала, и девушки засмеялись. Одна послала нам воздушный поцелуй, пока мы перебирались в следующую лодку. – Когда начнется фейерверк, в лодки набьется куча народу, – пояснила Феди.
Мы оказались в гондоле, где подростки – две девочки и мальчик – разлеглись на подушках. Мальчик вскочил. На вид ему было лет тринадцать. В одной руке он держал сигарету, а вторую подал нам, чтобы помочь. Он подмигнул и улыбнулся мне. Что-то спросил по-итальянски.
– Ми диспьяче[20], – извинилась я. – Нон парле итальяно.
– А-а! – протянул мальчик с явным удовольствием. – Американка?
– Вообще-то, канадка. – Я вытянула руки, стараясь сохранить равновесие в качающейся гондоле.
– А-а. – Он кивнул и затянулся сигаретой. Выдул два столбика дыма ноздрями. – Ты очень красивая. Приходи к нам попозже.
Я повернулась к Феди и увидела, что та смеется. Скорчила ей рожу, так чтобы мальчишка не видел, и шагнула дальше.
– Сколько ему, двенадцать? Какие они здесь ранние.
– Привыкай, – она шагнула в шаткую лодчонку, заваленную смятыми пластиковыми бутылками, бумажными упаковками от еды и пустыми пивными банками.
– Местная помойка. Смотри под ноги.
– Гадость, – я поморщилась от кислого запаха пива. Мы перелезли в следующую лодку, там курила и пила целая толпа людей. Один парень поднялся и уступил нам дорогу.
– Итак, что же получается, – подвела я итог нашему с Феди разговору. – Я смогу общаться с тобой и несколькими ребятами. Остальные по-английски не понимают?
– Ну, немного понимают все. Мы учили его в школе. Но если нет повода практиковаться, язык быстро забывается. Ты убедишься, что лучше всех говорю я, разумеется. – Она сделала эффектную паузу и слегка поклонилась. – Потом Карим и Данте. Данте невероятно умен. Говорит еще по-немецки, по-испански и по-французски.
– Вот черт. Догадываюсь, что он также забавный, симпатичный и, разумеется, занят.
– И да, и нет, – засмеялась она. – Он свободен. Но нравится многим девушкам. Очень многим.
– Но не тебе?
– Ха! Вот уж нет. Я знаю Данте с тех пор, как родилась. К тому же он… – она запнулась, и я не расслышала слов.
– Извини, что ты сказала?
Она обернулась ко мне.
– Он немного… опасный тип.
Пока мы продолжали шагать по лодкам, я представляла себе темноволосого парня, похожего на рок-звезду. Вероятно, испещренного татуировками. Я уже собиралась сказать Феди, как интригующе подействовали на меня ее слова о Данте, но тут она замахала руками и закричала, повернувшись к моторной лодке, дрейфовавшей в море.
– Они там, – пояснила она мне.
Ее друзья стали махать и кричать в ответ.
– Не думаю, что мы способны прыгнуть так далеко, – пошутила я, разглядывая темную воду перед нами.
Феди усмехнулась.
– Если только ты не мечтаешь поплавать, они подъедут забрать нас. Мы сможем полюбоваться фейерверком вдали от толпы. Это чудесно, вот увидишь.
– Чья это лодка? – у меня свело живот от предвкушения.
– Данте.
Опасного типа.
