– Впечатляет, – кивнула Феди и добавила, обращаясь к Рафу: – Но ей это дорого обходится. Огонь причиняет боль хозяину. Данте пытался убедить меня, что мы помогаем Сэксони, заставляя ее отдать огонь. Это правда? – спросила она меня.
– Про боль-то? Да, – неохотно признала я. Откинув покрывало, медленно встала. Вялость исчезла. Ощущение, что формирование какого-то прочного и гибкого внутреннего скафандра близко к завершению, нарастало, и я чувствовала себя все сильнее с каждой секундой. Я не рассказала о произошедших изменениях. По какой-то неясной причине мне не хотелось доставлять Феди радость, сообщив, что пытка пошла в итоге мне на пользу.
Федерика протянула руку, чтобы поддержать меня при необходимости. Я оставила ее жест без внимания: мне еще не стало ясно, как я теперь к ней отношусь. Она внесла свою лепту в перенесенные мной мучения. Обманула меня. Феди поспешно отвернулась, но я успела заметить боль в ее глазах.
– Я постирала твою одежду: она пропахла дымом. Сейчас принесу. Ты уверена, что чувствуешь себя достаточно здоровой, чтобы встать? – Феди подошла к двери и помедлила, положив ладонь на дверную ручку. Она стояла ко мне спиной.
– Ну, если желание проглотить кастрюлю спагетти – признак улучшения, то чувствую я себя прекрасно. Слегка разбита, но в целом в порядке. И готова начать новый день.
Феди кивнула и вышла из комнаты.
Мы с Рафом посмотрели друг на друга. Он заговорил первым.
– Она сильно переживает из-за случившегося, Сэксони. У нее не было выбора. Но она все же бросилась тебя спасать, нажила в лице Данте смертельного врага. Худшее, что можно сделать в их семье, – предать родных.
Прежняя Сэксони сделала бы Феди поблажку. Но новая Сэксони чувствовала себя жестче не только физически, но и эмоционально.
– Выбор есть всегда, – жестко ответила я. Металл в моем голосе показался чужеродным даже мне самой. Феди ведь пришла мне на помощь, но, черт побери, я перестала ее уважать…
– Возможно, – с сомнением в голосе ответил Раф, – но постарайся не судить ее слишком строго. Ей непросто. Вспомни, в какой семье она выросла.
Я кивнула.
– Понимаю.
– Что собираешься делать? Мне думается, тебе лучше поскорее уехать отсюда, – сказал Раф, и глаза его потемнели от тревоги.
– Пытаешься избавиться от меня? – пошутила я.
Он даже не улыбнулся.
– Я боялся, что ты умрешь, Сэксони. Сходил с ума, не зная, что делать. Рад, что ты в порядке, но, святая Мадонна… Маг огня? У меня ощущение, что я попал в параллельный мир.
Он ни разу не пытался прикоснуться ко мне с того момента, как увидел огонь. Это моя мнительность или он старался держаться подальше? Впрочем, что в этом странного? Я, должно быть, вызывала у него ужас.
Феди вернулась с моей одеждой и положила ее на кровать.
– Я приготовила обед. Спускайся, когда будешь готова.
Раф поднялся и пошел к двери, но, прежде чем затворить ее за собой, еще раз взглянул на меня. Бог весть, что читалось на его лице. Страх? Изумление? Отвращение? Восхищение? Или все вместе? Я отмахнулась от этих мыслей, оделась, свернула ночнушку и оставила на кровати. Мысли мои унеслись к Исайе, и руки затряслись от волнения. Что, если люди Данте следят за семьей Басседжио? Как убедить этого злобного ублюдка отозвать своих псов, не дав ему то, чего он жаждет?
Я вышла из спальни и оказалась на лестнице, ведущей вниз. Широкие деревянные ступеньки становились все шире, на деревянной облицовке стен висели картины, над окном лестничной площадки развевались прозрачные занавески. Я миновала входной зал, который, похоже, не изменился за сотни лет своего существования, ориентируясь на звон посуды, и попала в кухню.
Феди прямо на выключенной плите раскладывала пасту по тарелкам. Раф, стоя в эркере у обеденного стола, наливал воду в высокие стаканы. Окна эркера выходили на канал. По нему сновали водные такси и гондолы.
– Я думала, ты живешь на Мурано, – сказала я Рафу, пока тот отодвигал мне стул. Я села, Феди принесла тарелки с пастой.
– Это дом моих дедушки с бабушкой, – ответил Раф. – Они уезжают на Капри каждое лето и дают мне ключи, чтобы я поливал растения.
– Красивая вилла, – тихо произнесла я.
– Спасибо. – Они с Феди заняли свои места.
Мы ели в торжественном молчании. За едой я прокручивала в голове разные сценарии. И, не выдержав, спросила:
– Феди, тебе не известно, вправду ли Данте послал в Галлиполи своих людей?
Она помрачнела.
– Не знаю. Надо было расспросить его, пока он мне доверял, а я не сообразила. Теперь не рискну к нему соваться.
Я задумчиво пережевывала пасту. Феди придется как-то самой разгребать последствия своих поступков. Все мысли мои были об Исайе. И бесформенная, призрачная идея стала постепенно обретать четкие очертания.
– Отлет откладывается. Мне нужно зайти кой к кому в гости. – Я отложила вилку. Феди поперхнулась. Раф посмотрел на меня поверх стакана, сглотнул и отставил стакан в сторону.
– Куда? К Данте? – спросил он.
– Нет, не к Данте. К Энцо.
– Боже, зачем? – ахнула Феди, и глаза ее округлились.
