– Ладно, – сказала я. – Признаю свою ошибку. В любом случае нет смысла отправляться с ножом на перестрелку.
Оскорбленное выражение исчезло с лица Энцо так же быстро, как появилось, и он сердечно рассмеялся. А потом пошутил, вскинув бровь:
– С ножом или с пластмассовой ложкой?
Я покраснела, и пламя в моих зрачках зашипело, словно он плеснул мне в лицо ушат холодной воды.
– Пару лет назад ты еще лепила поделки из макарон, – заметил Энцо. – Что я могу тебе доверить?
– Ну, я… – я запнулась. – Я могу… поджигать предметы и все такое. – Я смутилась: это прозвучало так жалко.
– Но ты не станешь делать ничего незаконного…
Я не знала, что на это сказать. Какое задание он может поручить мне, если я маг, который не пойдет против закона?
– Я не такая, как Ник… – начала было я, но запнулась. Что, если я уже выставила слишком много условий? Сделка может сорваться.
– Джованни! – выкрикнул Энцо так, что я подскочила на месте.
Через пару мгновений появился один из парней, которые сидели за занавеской. Энцо что-то попросил у него. Тот кивнул и исчез.
– Вот что я скажу, – заговорил Энцо. Он наклонился и оперся локтями о колени. – Семья Басседжио может спокойно жить дальше. Нет проблем. Скорее всего, я переведу долг на вас…
Скорее всего? Мое сердце упало.
Вернулся Джованни и протянул Энцо маленькую черную карточку. Энцо указал на меня:
– Пер леи, пер леи![49] – Джованни машинально сунул карточку мне.
Я взяла ее. На карточке серебряными чернилами было напечатано имя Базиль Чаплин, а под ним номер телефона. Я перевернула карточку: на обороте находился серебристый символ, который я мгновенно узнала – знак мага.
– Но для начала, – продолжил Энцо, – ты позвонишь ему. Проведешь с ним какое-то время, – сказал он, жестом изображая проходящее время. – Научишься разным вещам. Потом вернешься ко мне. Тогда и поговорим. Я терпеливый человек. Без терпения не добраться туда, куда сумел дойти я.
Я теребила пальцами гладкий картон, и ощупывала выгравированные на поверхности буквы. Надежда переполняла меня. К моему удивлению, я почувствовала внезапную сильную связь с этим человеком, Базилем, хоть совсем и не знала его. Он был магом. Мы из одного племени. Если я ощущаю такое сильное родство с незнакомцем, что же почувствую, встретившись с ним лицом к лицу? Я начала лучше понимать связь между Исайей и Ником, пока глаза мои пожирали серебристые буквы. Базиль Чаплин.
Номер телефона был европейский, но я не узнала код страны. Надо серьезно подумать, что делать дальше. Мне предстояло в этом году закончить школу, выбрать университет, а для начала вернуться к моей семье. Как я смогу им все это объяснить? Они сойдут с ума. И стоит ли вообще им рассказывать? Но я не знала, как сохранить секрет: они смогут прочесть меня как открытую книгу. А мой голос, скорее всего, никогда не станет прежним. Я отмахнулась от этих мыслей и сунула карточку в карман.
Оставалось еще решить вопрос с Данте.
– Ваш сын… – заговорила я.
– Вы знаете Данте? – спросил Энцо. Если только это не было игрой моего воображения, лицо его помрачнело. Значит, Данте обо мне не упоминал.
– Мне не хотелось бы вмешиваться в семейные дела, но Данте сказал, что отправил людей в Галлиполи выследить семью Басседжио.
Если раньше Энцо просто нахмурил лоб, то теперь он готов был метать гром и молнии.
– Что сделал мой сын?! Ты рассказала ему, что ты маг?!
– Он знает, – призналась я.
Энцо быстро затараторил по-итальянски: слова звучали для моего уха прекрасно, но ясно было, что их значение от прекрасного далеко.
– Предоставьте Данте мне, – прорычал он.
– Хорошо, – кивнула я. Неужели я только что донесла на Данте его отцу? М-да. Я это сделала. Я засунула чувство стыда в самый пыльный уголок памяти, куда засовывала все неприятные чувства, с пометкой «разберусь позже».
– И еще кое-что напоследок, – сказал он. – Можете дать мне слово, что никогда не используете свою силу, чтобы причинить вред мне или моей семье?
Этого я не ожидала. В памяти пронеслось лицо Данте. Ум мой стремительно перебирал возможные последствия того, что я расскажу Энцо о поступке его сына. Наконец я решила, что для меня вреда не будет. Только для самого Данте.
– Сеньор Барберини, ваш сын запер меня в тюремной камере без воды точно не знаю, на сколько часов.
Лицо Энцо осталось неподвижным. Только веки пошевелились, когда он пристально посмотрел мне в глаза. Через пару секунд он сказал:
– Продолжайте. – Голос его изменился. В нем слышалась угроза.
– Он намеревался заставить меня передать ему свою силу в обмен на жизнь.
Когда Энцо осмыслил услышанное, взгляд его стал жестким.
– Но вы этого не сделали. Насколько я вижу.
– Нет, но стыдно признаться, я была готова сдаться. Боль была сильнее всего, что можно себе представить. Меня спасли. Ваша племянница Федерика и тот, кого вы знали еще мальчиком, Рафаэль Димаро.
В глазах Энцо мелькнуло удивление, но он долго ничего не говорил. Потом наконец произнес:
– Ты горела и осталась жива. Знаешь, что это значит?
– Мои внутренности обуглились до неузнаваемости?
Он не отреагировал на шутку.
