— Тогда вот тебе ключи, — всунула она мне в руку небольшую связку, твоя комната сто двадцать пять, жить будешь одна. Пока одна. Два ключа от двери, один от ванной. Смотри не потеряй! А то знаю я вас, студентов! Вещи Академии не портить, руки оторву!
— Мне бы полотенце…
— Завтра, все завтра. Иди давай, не создавай очередь! — пробурчала раздраженная женщина.
Я вздохнула, сжала кулаки и мысленно выдохнула пару раз. Хамить заведующей общежитием не стоило, связи полезные налаживать надо, а потому молча улыбаемся, прощаемся и идем в комнату.
— Спокойной ночи.
— Иди уже. И в порядок себя приведи перед тем, как на белье казенное ложиться будешь! Смотреть страшно! Потом не отстираешь! Понабирают всяких… Мучайся с ними потом… — продолжала причитать мне вслед госпожа Франклин.
До чего же отвратительная баба! Знаю, так говорить нельзя, но эта женщина… Вот именно что баба! Баба неудовлетворенная! Как в профессиональной сфере развития нет, так и мужским вниманием она обделена. Потому и срывается на бедных студентах! Интересно, она со всеми так или только мне повезло?
Комнату я нашла по счастливой случайности. Если первая цифра трехзначного номера и намекала на этаж, то с остальными двумя пришлось помучиться. Неприметная дверца забилась в угол коридора и всячески намекала о своем нежелании принимать в свои объятия очередного студента. Об этом говорили паутина по углам и петли, скрипнувшие, стоило открыть дверь.
Кровать и небольшой столик у пыльного окна — вот и вся мебель. Да мне и не нужно много, всего-то переночевать, а там определюсь с факультетом и буду обживаться уже в своей, родной на несколько лет комнате. Хотя если и там будут такие условия, придется делать ремонт. Для столичной Академии подобное общежитие — позор. Но кто знает, может, это первое испытание для будущих магов? Ага, а еще для аристократов, явно не привыкших к таким условиям. Радовало одно: здесь имелась ванная, скрытая за темной дверью — моя, собственная, а не одна на весь этаж или, не дай боги, на все общежитие. Дверь я заперла на ключ, во избежание, так сказать. Без Ларисы непривычно, одиноко и, надо признать, страшно. Я за такой небольшой промежуток времени успела привыкнуть к ее брюзжанию и незримой опеке. Как она там? Все ли у нее хорошо? Не соврали ли мне? Нужно будет завтра непременно ее проведать!
Засыпала я с мыслями о птице, совершенно забыв про душ и наверняка испорченные вещи. И, несмотря на безумно тяжелый день, спала я без сновидений.
— Ты хочешь драться? Мужчина с женщиной — разве это честно?
— По отношению к кому?
«С меня хватит!» (Enough)
— Открывай! Я знаю, что ты там! Открывай немедленно, дрянь!
Проснулась я от криков, ругани и попытки выбить мою дверь. Далеко не первый раз, судя по все более визгливым ноткам в мужском голосе и по все более неприличным выражениям в мой адрес. Когда все же открыла глаза и поднялась с кровати, я пребывала не в лучшем расположении духа. Заснула, совершенно забыв о корсете, а потому проснулась с ломотой в спине, в дополнение ко всему еще и голова разболелась от писклявых криков. Неудивительно, что дверь я открыла решительно и с намерениями сказать пару ласковых тому, кто не стесняется ломиться к леди в комнату с утра пораньше.
— Чего ты орешь?! Совсем больной?! — открывая дверь, прорычала я. — Ты время видел, дятел?!
— Сама дура! Собирай свои манатки и выметайся из Академии! — прорычал в ответ парень — тот самый, которого я так неудачно и, надо признать, нагло, чего уж там, обогнала в очереди.
— Меня из-за тебя к экзамену не допустили, дрянь мелкая! Я тебе это так просто не прощу! Я к директору пойду, ты у меня из Академии быстрее огненного мяча вылетишь! — прошипел парень.
— Ты вообще в курсе, кому угрожаешь, ушлепок?
Судя по его растерянному выражению лица, он не знал, кто я, а еще не понял, кто такой он, потому что не в курсе, кто такие эти самые ушлепки.
— Судя по виду, очередной крестьянской шлюхе! — выплюнул парень, наконец, придя в себя. Надо признать, взял себя в руки он быстро.
— Ах ты, конь беззубый!
— Почему беззубый? — растерялся парень.
— Потому что я тебе сейчас их выбью! — выкрикнула я и ринулась на парня с кулаками.
Он поначалу растерялся, видимо, не привык к тому, что девушки тоже могут драться, явно даже мысли подобной не допускал, а потому пропустил удар в челюсть и повалился на пол. От растерянности, не иначе.
Я — и шлюха, немыслимо! Возмутительно! Даже мой бывший, даже мои злобные коллеги и Лариса Ивановна, которая соседка по площадке, не смели усомниться в моей чести! Эмоции бурлили во мне кипящей лавой.
— Я тебе покажу шлюху! Я тебе все покажу, собака! — рычала я в перерывах между тем, как пыталась вырвать ему побольше волос и укусить.
