Я шла по нескончаемому коридору, рассматривая лица. Боги, их не меньше тысячи! Неужели все эти люди пытались пошатнуть мироздание? Они ведь знали цену за применение чистой магии, знали наказание за проступок, простить который невозможно. Даже на мне висело клеймо, а ведь я использовала силу неосознанно, и еще неизвестно, чем все это закончится. Эти люди знали, на что шли. Судя по картинам, некоторые из них принадлежали одинаковым стихиям. Вот эти — явно маги воды, синие одежды ярко контрастировали с серыми лицами. А эти земля, судя по зеленым нарядам. Почти все виды магии, боги, как жутко! Некромантия — черная, магия воздуха — желтая, воды — синяя, земли — зеленая. Единственный цвет, который встречался крайне редко, единичными пятнами — магия огня, красная. Такие картины все как одна имели в подписи не одну строку, имя и дату, но еще и описание. Все носители красного цвета были жрецами бога Ромирана, одного из Триединых. Жрецами проклятого бога. И если еще минуту назад я не могла понять, что же это все мне напоминает, то при виде очередной жрицы все встало на свои места. Из множества лиц я узнала ее — ту, что привлекла мое внимание сразу, ту, что выделялась ярким пятном среди остальных. С полотна на меня смотрела моя собственная мачеха, как всегда облаченная в красное. Дамина Ди Крейн не изменяла своим привычкам.
Каждый живет, как хочет, и расплачивается за это сам.
Оскар Уайльд «Портрет Дориана Грея»
На картине моя мачеха была не такой, какой я видела ее в последний раз. Но угадать в этой молоденькой девушке Дамину для меня не составило особого труда. Те же черты лица, тот же цвет глаз, тот же нос, подбородок — да все в девушке на картине было таким же, как и в моей мачехе. Это была она, но лет на двадцать моложе. В это было сложно поверить. Почему никто не видел этой схожести со жрицей отступников? Не потому ли, что сюда давно не заглядывали? А может, я просто ошибаюсь и это не она? Да только я скорее поверю в полную слепоту людей, чем в подобное случайное стечение обстоятельств. Моя приемная мать — отступница. А я — владеющая их магией. Вот уж точно насмешка богов. А отец, знает ли он? Не могу поверить, что первый советник императора якшается с преступницей. И даже более того — женат на ней!
Так, мне нужны доказательства… Я не оставлю этого так просто. Доказывай потом, что ты не связана с семейными тайнами. Нет уж, лучше во всем разобраться, а потом идти с повинной либо к самому императору, благо меня ждет скорая аудиенция, либо к отцу. Конечно, еще может оставаться вариант, что все это — запланированная стратегия по внедрению в стан врага, и мне не следует лезть не в свое дело, но почему-то верилось в это с трудом.
— Черт, ладно, разберемся! Должны же быть хоть какие-то сведения об этих жрецах!
Я сорвала со стены картину в раме и вынула из нее полотно. Пустую оправу повесила обратно — глядишь, и не заметят отсутствия портрета. Полотно оказалось тонким, не в пример холстам, на которых творили художники в моем мире. Поэтому сложенный в несколько раз квадратик как раз поместился в карман ученического платья, куда я его убрала от греха подальше. А то еще увидит кто меня с полотном в руках, и доказывай потом, что украла это от большой любви к искусству. Нет уж, спрячу и сама разведаю все, а потом буду думать и решать, что делать. А сейчас пора бы и выбираться отсюда.
Я оглянулась. Сзади все так же маячили неприветливые стеллажи, впереди — бесконечный коридор. Выбор невелик, если хорошо подумать. С одной стороны, пусть и не в уютной атмосфере, но кресла, которые при моих габаритах будут как небольшой диван, если поставить два вместе. Можно отдохнуть и пристроить больную ногу. С другой стороны — нескончаемая дорога, которая приведет меня черт знает куда, да и приведет ли вообще — тоже неизвестно. Так что вернусь и отдохну; если меня не найдут в ближайшие час-два, пойду дальше, а пока не сделаю лишних телодвижений. Энергию надо беречь.
Я кое-как дошла до кресел, подтащила одно к другому и устроилась на них. Неудобно лежать в скрюченной-то позе, да еще и подлокотники давят. Но все лучше, чем ничего.
День выдался насыщенным на события. Вначале пары, потом занятия с директором, этот поцелуй, а теперь еще и запрещенный зал с ликом моей мамаши на стене. Ну почему всегда я? Хотелось выть в голос от несправедливости ситуации. Даже с мужчиной переспать не могу спокойно, волнуюсь, а не вернется ли хозяйка тела. А теперь еще и это… Мысли, блуждавшие в голове, были одна мрачнее другой. Заснула я, прокручивая в голове наш разговор с Георгом, размышляя, что же нас ждет при следующей встрече. И снилось мне, уставшей и изнуренной, что-то темное, тянущее из организма все оставшиеся соки.
***
— Летта… — звучало где-то на краю сознания смутно знакомым злым голосом.
