Женщина замерла, неверяще уставившись на директора глазами, полными ужаса. Я же внутренне ликовала. Думала, можешь бить мисси? О, это я еще папочке не пожаловалась, стерва!
– Но… но… Вы не можете!
– Это не первый раз, когда студенты жалуются, да и внешнее состояние вверенного вам объекта оставляет желать лучшего. Второго шанса не будет. О вашем поведении будет доложено совету.
– Вы верите этой крестьянке?! – взвизгнула женщина.
– Перед вами Виолетта Ди Крейн! – возмущенно воскликнула я. – Дочь первого советника императора! Как вы смеете?
Женщина металась то к одному, то к другому. Терять насиженное место ей не хотелось. Мужчины смотрели на нее с отвращением, эта дамочка явно успела достать каждого из них. Когда же до нее дошло, что слезы не помогают, не вызывая совершенно никакой реакции у ее предполагаемой защиты, она кинулась ко мне. Падая чуть ли не в ноги, клянясь и хватая меня за подол несчастного платья, которое уже и так многое повидало, Дороти начала умолять меня сжалиться.
– Проявите хоть каплю гордости! – я вырвала платье из ее рук.
Ткань такого напряжения не выдержала, треснула и порвалась, оставив добрый лоскут в руках женщины. Я еще более гневно посмотрела на нее. Вся моя одежда у Карла, неизвестно когда мы с ним встретимся, а эта еще и рвет то, что осталось. Наглость, вопиющая наглость!
– Госпожа Франклин, покиньте мой кабинет! Немедленно! – рыкнул Георг. – Вам дается неделя на сбор вещей, к письму будет прилагаться ментальный слепок всего произошедшего, совет узнает обо всем, что произошло как в кабинете, так и за его пределами. Всего доброго, госпожа Франклин!
Я думала, что женщина начнет спорить, возмущаться и кричать, но она медленно встала с пола и пошла к выходу. Вся какая-то ссутуленная, жалкая и несчастная. Нет, мне не было ее жаль. Жалость – слишком дорогое удовольствие в моем случае, я не имею на него права. Да вот только сама Дороти была явно убита произошедшим. Она даже не заметила входящего в кабинет паренька, уже здорового, что обидно. Они столкнулись в дверях и еще несколько секунд не могли уступить друг другу дорогу. Когда же ситуация все-таки разрешилась, в кабинете стало чуточку прохладней. Мне. Утренний визитер смотрел на меня с нескрываемым злорадством, а еще его глаза поблескивали от предвкушения предстоящего шоу.
– А вот и наш последний пострадавший, стало быть? – утончил директор чисто для проформы.
Я скромно потупила глазки в серый ковер, еще бы ножкой пошаркала, да боялась, не оценят. Вольготно устроившийся на стуле Этьен с интересом наблюдал за ситуацией. Директор, хлыщ довольный, все так же светился и пах. Как-то сразу вспомнился непринятый вчера душ, забег по коридору от монстра, порванное, грязное платье. К злости прибавился еще и стыд. Вот уж точно леди…
– Да, мисс, Эрик Клэптон, – поклонился рыжий.
– Что ж, Эрик, рассказывай, что произошло. Госпожа Франклин имела неосторожность заявить, что вы подрались со студенткой, с леди. Вот только среди поступивших я вашего лица не помню…
Мужчина показательно потряс кипой бумаг, до этого спокойно лежавших перед ним на столе. Я поморщилась, прекрасно понимая, что именно сейчас расскажет этот Клэптон и в какой форме. И, собственно, была абсолютно права. Начал он с чувством, глазами меча молнии в мою сторону, аки великий Зевс-громовержец.
– Это не леди – дикая кошка! Вчера во время вступительных испытаний эта особа имела наглость проскочить без очереди, оставив меня за закрытыми дверьми. А сегодня, когда я имел честь подойти к ней утром, она напала на меня! Она разбила мне нос!
Я поморщилась. Ну зачем же так визжать? Истеричка. Я и то спокойней себя веду, несмотря на ехидно посматривавшего на меня Георга.
– Все так, мисси Ди Крейн?
– Отчасти… – вынуждена была признать.
– Отчасти? – передразнил мужчина. – Давайте выслушаем вашу историю. Ну же, смелее.
Я исподлобья глянула на Эрика, обещая тому скорую смерть. Собралась с духом и выложила свою версию произошедших событий. Рассказывала с чувством, с красками и переполняющими меня эмоциями. Не забыла упомянуть пострадавшую Ларису, отсутствие вещей и наглое поведение Клэптона утром. Да, напала, да, сломала нос, но я защищала честь великого рода! Правда, я не знала, так ли велик мой род, но для красивого словца добавила. Думаю, мало кто посмеет поспорить, что род первого советника императора может быть еще каким-то, кроме как великим. Этьен прятал смех, пытаясь выдать его приступ кашля, Эрик смотрел на меня глазами, полными переполняющего его шока. Наверное, парень не мог поверить, что девушка голубой крови может так врать. Нагло и не краснея. А я могла! В нос дать могла, врать могла – все могла, лишь бы выжить и приспособиться к этому миру. Это кисейные барышни-попаданки могут быть нежными и ранимыми, доверять мужчинам и с трепетом ожидать героя. Я же буду выгрызать себе место сама, и неважно, на что мне придется ради этого пойти. В свое время, в своем мире я точно так же шла по головам ради должности.
