Еще совсем рано, только-только рассвело. Я спускаюсь в гостиную. Удивляюсь, что возле лестницы меня не встречает Мисти с поводком в зубах и радостным ожиданием прогулки. Потом вспоминаю, что больше никогда ее не увижу.
Отгоняю подступившие слезы, открываю входную дверь, выскальзываю наружу и тихонечко закрываю за собой. Первый автобус в Бристоль отходит через двадцать минут. Если поднажать, успею на него. Мне надо успеть!
У меня всего пара минут на то, чтобы купить билет и найти автобус. Передо мной стоят две женщины с громадными чемоданами. Обеим за шестьдесят. На автостанцию я бежала, теперь тяжело дышу и вытираю лицо краем футболки. Наконец тетки соглашаются на билеты с открытой обратной датой выезда. Одна неторопливо лезет в кошелек, достает карточку и расплачивается. Бездна времени уходит, пока она прячет карточку в кошелек, а кошелек – в сумку, висящую у нее на шее. Только после этого тетки откатывают чемоданищи и освобождают дорогу к окошку кассы.
– Один до Бристоля, – выпаливаю я, чуть не зацепившись за теткин чемодан.
– В один конец или в оба?
– Мне все равно!
Кассирша внимательно смотрит на меня и не шевелится, пока я не даю ей вразумительного ответа.
– В оба, пожалуйста.
Пропихиваю деньги, хватаю билет, выбегаю наружу и всматриваюсь в указатели на платформах. Ньюкасл, Ливерпуль, Манчестер, Кардифф. Бристоль! Толкаю турникет и выскакиваю на нужную платформу. В это время двери бристольского автобуса с шипением закрываются.
Умоляюще смотрю на водителя. Тот улыбается и дает задний ход. Автобус ползет назад. Нет! Подбегаю к двери и колочу по ней. Водитель тормозит и качает головой.
– Эй! Девушка! – слышится у меня за спиной. – Не мешайте отправлению автобуса!
Оглядываюсь и вижу парня в куртке с ярко-оранжевыми полосами.
Снова поворачиваюсь к водителю, молитвенно складываю руки и одними губами произношу: «Пожалуйста». Водитель вновь качает головой… И вдруг, к моему изумлению, дверь автобуса с шипением открывается.
– Спасибо! Огромное спасибо!
Вваливаюсь в автобус. Парень в куртке что-то кричит мне вслед.
– Могу схлопотать взыскание, – укоряет меня водитель. – Так останавливаться у нас запрещено.
– Извините, – бормочу я.
– Ничего. Теперь мы с ним квиты. Достал меня этот придурок. – Водитель смотрит на парня в куртке. Тот до сих пор стоит, разинув рот. – Усаживайся быстрее. Отправляемся.
– Спасибо. Спасибо. Вы меня очень выручили.
Я иду вдоль прохода. Автобус успел развернуться и отъехать от автостанции. Вижу одно свободное место у окна. Женщина, сидящая рядом, разложила на нем свои вещи.
– Извините, можно здесь сесть?
Женщина смотрит на меня. Вопрос доходит до нее с запозданием, потом она начинает убирать разложенные вещи: сумку, пластмассовый контейнер с едой, термос, несколько книг и журнал. Все это она прижимает к животу, наклоняется и пыхтит.
Я благодарю ее, усаживаюсь, достаю мобильник, наушники и бутылку с водой. Рюкзак ставлю между ног. Моя соседка возится со своим имуществом. Автобус выворачивает на главную улицу, и я припечатываюсь лицом к окну. Соседка никак не может устроиться. Она вдвое старше меня и вдвое толще, одета, как и я, в футболку и шорты, но на этом сходства заканчиваются. Из-за своей комплекции женщина занимает и часть моего пространства, впечатывая меня в окно. Так продолжается до остановки на повороте.
Вдруг ловлю себя на мысли: если отбросить это неудачное соседство, во всем остальном мне повезло, и я совершенно самостоятельна. Я никогда не ездила одна. Если уж на то пошло, я вообще нигде не бывала. А сейчас тороплюсь уехать подальше от всех, кого знаю, – в других городах знакомых мне людей нет. Еду туда, откуда меня увезли совсем маленькой. В Кингслей, которого совершенно не помню. От этих размышлений становится страшно.
Мысли несутся быстрее автобуса. Тело напряглось, перешло в состояние полной боевой готовности. Жутко собой недовольна. Плохо у меня с умением владеть собой. Очень плохо.
Напоминаю себе, ради чего все это затеяла. Мысли возвращаются к Мисти. Я любила ее и продолжаю любить, а Роб ее убил. Если ничего не предпринять, он и дальше будет убивать. Единственная, кто может его остановить, – это я. Мне нельзя волноваться. Тревога заберет у меня силы. Я должна подумать о том, чем займусь, приехав в Кингслей. Нужно составить план.
Добравшись, я могу сразу отправиться на озеро, где утонул Роб. От такой перспективы даже в душном автобусе моя кожа покрывается пупырышками. Если он там, ему очень не понравится, что я явилась одна, без родителей. Он разозлится. Сильно. Может, вместо них убьет меня? Достаточно ли этого, чтобы он остановился? Или он продолжит охоту за моими родителями?
