Она просто молча стояла и глядела вместе со мной вслед уехавшему фургону. Я знала, что она понимает мои чувства, но не скажет этого вслух. Нам тоже было неловко в обществе друг друга. Так было сколько себя помню. Словно мы так и не нашли общий язык, слишком разные натуры.
Но Валери никогда не была плохой матерью, она всегда образцово выполняла родительские функции, и со временем мне стало хватать и этого. Я просто отвыкла от привычки искать материнское тепло. Тем более мне посчастливилось найти любовь в другом месте и с другим человеком, так что теперь это точно не имело особого значения.
Сейчас мне хотелось лишь произнести: “это немного не то, чего я ожидала, переезд казался мне таким судьбоносным событием, а оказался лишь несколькими коробками, кое-как уложенными в багаж”. Но я знала, что не произнося слов, мама поддержит меня куда лучше. Поэтому она просто была рядом. Как и всегда в моменты, когда была мне нужна.
Мы еще немного постояли, уставившись в никуда, в направлении давно уехавшего фургона. И только когда я пошла в дом, она последовала за мной. Сегодня утром, в честь моего отъезда мама собиралась готовить мои любимые вафли.
2
Ближе к вечеру мы уже стояли на вокзале с моим последним чемоданом, куда были упакованы самые хрупкие и необходимые вещи: бесконечные стеклянные баночки с уходовой косметикой, многочисленные палетки теней, пара футболок и пижама – на случай, если доставка всех моих вещей до нового места прилично задержится. Он был забит доверху, и Алекс, неся его позади нас, стоически молчал о том, что я сама его еле подниму, хоть это и было абсолютной правдой. Но я жизни не представляла без своих любимых вещиц.
На мне была летящая атласная юбка цвета темного шоколада и чуть светлее кардиган с расстегнутыми верхними пуговицами. Сейчас я умирала в нем от жары, но в городке, куда спустя почти два дня прибудет мой поезд будет на несколько градусов холоднее, так что я укутаюсь в него, как в одеяло и точно не замерзну. На ногах единственные во всем моем гардеробе высокие кеды занимали место привычных туфель.
В руках у меня была переноска. Внутри мирно сопела Миса – моя кошка с пушистой кремовой шерсткой и круглыми голубыми глазками. На ушках у нее расползались рыжеватые пятна и от розового носика, казавшегося совсем темным, градиентом расходилась такая же рыжина. Ее мордочка как подгорелый кусочек тоста из белого хлеба.
Все вокруг говорят, что себе в любимицы я выбрала кошку, похожую на меня, как две капли воды. У меня такие же голубые глаза и копна золотистых волос, под определенным светом уходящих в рыжий.
– Документы взяла? – спросила мама. Четко и по делу.
– Ага.
– Зарядка для телефона?
– Да.
– Кошачий корм?
Вместо ответа я просто кивнула. Между собой мы были, как всегда, немногословны, даже в минуты прощания.
Мы остановились на перроне, куда прибывал мой поезд. Алекс стоял где-то вдалеке, около лестницы, готовый в любой момент подкатить к поезду мой чемодан, и мы с мамой остались вдвоем. Вокруг туда-сюда бегали люди, кипела, жужжала жизнь, от которой я уезжала. Невидящими глазами я оглядывалась по сторонам, в голове разверзлась странная пустота.
– Я знаю, о чем ты думаешь, – вдруг сказала мама. Ее губы тронула легкая улыбка.
Я обратила к ней ошарашенный взгляд, будто видя впервые. Сзади отходил поезд, всем телом я ощутила его вибрацию и вздрогнула. Поток воздуха взметнул мои длинные, легкие волосы. Они растрепались пышным облаком вокруг меня, и светлые локоны рассыпались по моим плечам. А мы с мамой все также глядели друг на друга. Одна из многих немых сцен, которая сейчас почему-то казалась такой важной.
Подошел мой поезд. Мимо нас пронеслась толпа, обтекая с обеих сторон. Мама вдруг шагнула ко мне, откинула волосы с плеч, нежно взяла мое лицо в свои ладони. Тело отдалось настороженностью. Но ее лицо было мягким, глаза – нежными, даже влажноватыми.
– И это нормально, – сказала мама, и ее спокойный голос меня тут же расслабил. Внутри словно ослабели натянутые до предела цепи. – Переживать, когда жизнь меняется даже к лучшему.
Внутри у меня все растеклось. Я ответила на ее улыбку, зарылась щекой в ладонь. Она нагнулась ко мне все с той же улыбкой и оставила теплый след поцелуя на моем лбу.
– Ну, ступай.
Одни взглядом мама позвала Алекса. Я смотрела на нее будто впервые и, не выпуская кошачьей переноски из рук, поддавшись порыву, заключила ее в объятия. Мама неловко обняла меня в ответ, но мне было этого достаточно. Несмотря на разницу наших характеров, на то, что мы не были очень близки, мама все равно ассоциировалась у меня с родным домом, и я изо всех сил старалась запомнить этот момент до нашей следующей встречи. Ее хрупкая фигурка с легкостью помещалась в мои объятия, мягкие волосы источали едва уловимый аромат парфюма. Мама пахла моими любимыми вафлями, которые готовила с утра.
