Сегодняшнее транспортное средство было в пять раз меньше своего гигантского сородича. И почему мы не взяли одну из машин Бэрронса, которые дадут фору любому на дороге? Кожа Охотника была совершенно лишена цвета, чернее полночи в тёмной пещере, она поглощала любой свет, попадающий на неё, словно побывала в космической ванне, где припудрилась пылью из черный дыры. Его крылья неподвижны благодаря чарам, которые Бэрронс наложил на это создание, чтобы контролировать его, а от его тела исходит пар, как от сухого льда в моросливую ночь.
Я снова вздрогнула. Сидеть верхом на одном из этих зверюг — всё равно что растянуться на льдине. И если ты прикоснешься к нему влажной кожей, можешь примерзнуть, как примерзает язык морозным утром к металлическому столбу. Однажды, в один из таких редких для Джорджии холодных дней меня заманили принять подобный вызов, пока я дожидалась вместе с друзьями школьного автобуса.
— Мне нужно захватить…
Бэрронс пресёк меня, швырнув мне ворох одежды: перчатки, шарф и толстую, подбитую мехом куртку пилота. Этот мужчина ко всему готов.
Охотник раздраженно запыхтел в моих мыслях:
Я была удивлена, услышав его в своей голове. Обычно после того, как я ела темную плоть, мои чувства ши-видящих не работали, пока эффект не выветривался. И я предполагала, что не смогу общаться с ним мысленно.
Его это позабавило. Его реакция щекотала мне нервы, и внезапно я осознала две вещи: он знает, что я солгала, и Охотника ничто не удерживает. Он просто притворяется.
Он тяжело задвигал своим массивным брюхом, явно теряя терпение.
Я не удержалась и засмеялась вслух, заработав взгляд Бэрронса.
У меня нет абсолютно никакого желания выяснять, как Охотник может заигрывать с человеком.
— Чтобы оседлать кого-то, для начала нужно на него взобраться, мисс Лейн, — сухо произнес Бэрронс.
— А я-то думала, что продемонстрировала в книжном магазине свою осведомленность об этой последовательности, — не менее сухо ответила я. — Он разговаривает со мной. Ты что не слышишь?
Я закатила глаза. Вовсе не удивительно, что Темный Король питает слабость к этим созданиям. Они с ним на одной волне.
Бэрронс качнул головой влево, его темные глаза сверкали. Он перекусил, пока его не было, и его большое тело гудело как под напряжением. Мне не терпится откинуться на него, восседая на спине Охотника.
И раз уж не выйдет воспользоваться чувствами ши-видящей, чтобы определить, говорит ли Охотник правду, я решила прислушаться к своей интуиции: подошла к нему и приложив руку в перчатке к его ледяной шкуре, стерла мерцающий символ с его кожи.
— Что за хрень вы сейчас учудили? — взревел Бэрронс.
— Он сам захотел быть здесь. Он не навредит нам.
— И вы уверены в этом, только потому что он так сказал?
Это не единственное, в чём я уверена. Он будет содействовать нам больше, если я их сотру. Может, даже подразнит меня секретами вселенной, а то и не одной. До чего же интересно, что там за пределами. Побродив по коридорам Белого Дворца, этого безразмерного пристанища бесконечных диковинок, я заподозрила в себе цыганские корни. Если… нет… когда мы разберемся с нашими проблемами, я планирую отправиться вместе с Иерихоном Бэрронсом в путешествие. Круговселенское.
