После освобождения Крыма начальник отдела Смерш по 51-армии Никифоров, к тому времени получивший звание генерал-майора, предоставил Антонине несколько часов и выделил машину, чтобы она проехала в Симферополь к родителям, о судьбе которых более двух лет ничего не знала. Движение по дороге было не слишком интенсивным; в воздухе не висела вражеская авиация, и ей удалось без задержек добраться до города. Он практически не пострадал, бои за Симферополь носили скоротечный характер, немцы и румыны не оказали серьезного сопротивления и в панике бежали.
Не в силах усидеть в машине, за несколько кварталов до родительского дома Антонина выскочила из кабины и понеслась по улице, где ей были знакомы каждый ухаб на дороге и каждое дерево Она не чувствовала под собой земли, от волнения все плыло и двоилось перед глазами, а сердце молотило, как молот. На последних метрах, перед калиткой, ее ноги одеревенели, и не находилось сил, чтобы сделать этот пугающий своей неизвестностью шаг. Вздох облегчения и радостный вскрик вырвались из груди Антонины, когда за белоснежно-розовым облаком цветущих яблонь и персиков мелькнула знакомая фигурка. Через мгновение из палисадника донеслись голоса, их невозможно было спутать ни с какими другими, они прозвучали для нее самой желанной музыкой. Антонина взлетела как на крыльях, настежь распахнула калитку, вихрем пронеслась по дорожке и оказалась в объятиях отца, матери и младшего брата. Они плакали и смеялись от радости и безмерного счастья, что остались живы, что снова объединились в одну дружную и любящую семью.
Война пощадила их, но была безжалостна ко многим друзьям и знакомым, ставшим безвинными жертвами фашистов. Об этой страшной трагедии напоминали гигантские противотанковые рвы, выкопанные на северной окраине Симферополя незадолго до наступления немецко-румынских войск на Крым. Во время оккупации они стали одной братской могилой для тысяч безвинных женщин, стариков и детей.
Нельзя без содрогания читать эти, казалось, сочащиеся кровью строчки из воспоминаний Антонины Григорьевны:
Эти и другие зловещие чудовищные следы так называемого «нового порядка», который фашисты устанавливали на оккупированных советских территориях, были обнаружены в десятке других мест Крыма. Часть из них, и не только на полуострове, а также на земле Донбасса, где бесчинствовали палачи и каратели из ГФП 721 и ГФП 312, Чрезвычайной государственной комиссии, занимавшейся расследованием злодеяний, совершенных фашистами на оккупированных территориях СССР, удалось установить благодаря информации зафронтового разведчика Агапова-Аганина.
Сам Ибрагим Хатямович после эвакуации ГФП 312 из Севастополя в Одессу продолжал свою полную смертельного риска работу и искал связь со Смершем. И здесь удача изменила ему, на пути в Кишинев, к новому месту дислокации, на одном из перекрестков произошло невероятное — сошлись две колонны. Офицеры ГФП 721 опознали в Рудольфе Клюгере воскресшего Отто Вебера. От ареста Ибрагима спас налет советской авиации. Отстреливаясь, он оторвался от преследователей, скрылся в лесу, несколько суток блуждал, пока не вышел в расположение советского танкового батальона. Красноармейцы надавали тумаков «фашисту», а затем под конвоем доставили его в отдел Смерша по дивизии. Дальше в голове Ибрагима все смешалось: тушенка, кружка водки и калейдоскоп лиц, окончательно он пришел в себя только в кабинете начальника управления Смершем фронта генерал-майора Петра Ивашутина.
