— При нем обнаружена карта с расположением подразделений полка и знамя полка. Если с ними Ибрагим вырвется из окружения, то в глазах немцев станет героем!
— Молодец, Володя! Отличная идея! — ухватился за нее Селивановский.
Ильин зарделся от похвалы и отметил:
— С таким прикрытием к Ибрагиму ни у абвера, ни у гестапо не будет вопросов.
— Возможно, возможно, — не спешил с окончательным решением Селивановский и задался вопросами: — Но как Аганина связать с Бойе? Как? Почему полковник, именно ему поручил знамя и карту?
— Ну кому, как не разведчику, доверить честь полка?
— Очень тонко, а если Ибрагим встретится с сослуживцами Бойе?
— Вряд ли, от полка почти никого не осталось.
— Вот именно, почти.
— Николай Николаевич, а если пойти по другому пути. Аганин получил назначение в полк Бойе неделю назад, — импровизировал Ильин.
— И Бойе вот так с ходу доверился ему? Нет, Володя, это шито белыми нитками.
— Почему бы и нет? У фрицев сейчас такой бардак, что черт ногу сломит!
— А если этот черт выскочит в самый неподходящий момент? Давай не будем пороть горячки. Предложение, конечно, интересное, но надо не семь, а семьдесят семь раз просчитать все варианты.
— Понял, Николай Николаевич.
— Теперь, что касается Бойе, его надо хорошо подсветить перед Ибрагимом. Пусть он присмотрится к полковнику.
— Так Аганин его знает.
— Откуда?
— Допрашивал вместе с Федоровым.
— Одного этого мало. Выверни Бойе, так чтобы Ибрагим знал полк не хуже полковника.
— Сделаю, Николай Николаевич! — заверил Ильин.
— Вот тогда, Володя, и будем считать вопрос с легендой и замыслом операции решенным, — подвел итог Селивановский и распорядился: — Зови Ибрагима.
Ильин покинул кабинет и возвратился с Аганиным. Селивановский пригласил их к столу и сразу перешел к делу — замыслу операции. Опытный армейский разведчик Аганин понимал все с полуслова. Дерзкая идея Селивановского захватила и его. Обсуждение плана подготовки к операции заняло не больше часа. После совещания Ибрагим и Владимир выехали в 258-ю стрелковую дивизию.
К их приезду в блиндаже Федорова уже находился полковник Бойе. Он оказался не единственным из личного состава 134-го пехотного полка, в Сталинградском котле выжили командир первого батальона майор Поль Эбергард и унтер-офицер Пауль Сухич из второго артдивизиона. После их допросов Аганин получил полное представление об обстановке в полку и исчерпывающую характеристику на Бойе.
В Особый отдел фронта он и Ильин возвратились, когда было далеко за полночь. Селивановский еще не спал, они доложили ему результаты допросов Бойе, Эбергарда, Сухича и свои предложения по использованию полученных данных в доработке замысла операции. Он одобрил их, теперь им осталось дождаться результатов работы майора Белоусова. Он находился в фильтрационном лагере для немецких военнопленных и занимался поиском подходящей кандидатуры на роль, отводившуюся Аганину.
5 февраля 1943 года Белоусов представил на рассмотрение Селивановского материалы на трех младших офицеров. Все они были близки по возрасту к Аганину и имели с ним внешнее сходство. Еще одним важным обстоятельством являлось то, что все трое попали в плен в последние дни, что существенно расширяло поле для маневра и позволяло увеличить время на подготовку операции по внедрению зафронтового разведчика Аганина в гитлеровскую спецслужбу. Селивановский, внимательно изучив материалы проверки, остановил выбор на лейтенанте Отто Вебере.
С фотографии на него смотрел двойник Аганина. Оба начинали службу в 1941 году, командовали взводами разведки и имели ранения. Вебер, выходец из Прибалтики, пусть и с акцентом, говорил на русском языке. Из всей семьи в живых остался только он один. Отец умер задолго до войны, а мать скончалась в конце января 1943 года в Берлине. В плен Вебер попал четыре дня назад. Все вместе взятое, как полагал Селивановский, должно было существенно затруднить абверу и гестапо проверку «окруженца Вебера».
В тот же день будущий зафронтовой разведчик лейтенант Аганин приступил к изучению материалов на лейтенанта вермахта Отто Вебера. 8 февраля 1943 года он под легендой лейтенанта Руделя был помещен в фильтрационный лагерь Сталинградского фронта, в барак № 12, в одну комнату с Вебером.
Установить с ним контакт для Ибрагима не составило большого труда. Белоусов создал для этого все условия: в комнате барака проживали шесть офицеров, койки Аганина и Вебера оказались рядом. Общительный характер Вебера способствовал быстрому сближению. Подыгрывая ему, Ибрагим вживался в будущий свой образ. Одновременно Владимир Ильин, Густав Федоров и Александр Стороженко занимались подготовкой операции по его выводу за линию фронта. Она требовала от всех ее участников, начиная от часового, которому предстояло «проспать» побег военнопленных, и заканчивая минерами, что должны были проделать проход в минном поле на нейтральной полосе, строжайшего соблюдения конспирации и синхронности действий.
