У меня остается один вопрос. Чего же все-таки боятся власти в продуманной до последнего бюллетеня спецоперации под названием «выборы»? А именно страх заставляет Медведева с настырностью Хрущева бродить по кукурузным полям, а Путина вместе с байкерами мчаться по просторам Родины на трехколесном
Частично завесу над природой страха неожиданно приоткрыл Жириновский. Он авторитетно сообщил, что президентом снова станет Медведев, а Путин будет премьером. Можно, конечно, посмеяться над Владимиром Вольфовичем, но нельзя недооценивать его специфическое предвыборное амплуа. Он в былые годы – голос коллективного бессознательного Кремля. Похоже, Медведев и Путин сегодня больше всего опасаются друг друга, поэтому так долго и тянут с решением.
А пока паузу заполняют людоеды, педофилы, кастраты, лидеры партий. На всякий случай сообщаю сведения, почерпнутые из программы «Очная ставка»: химическая кастрация – это совсем не страшно. Один укол в пах врача Евгения Мосейкина, и пациент готов к труду и обороне. Что же до политической кастрации, то она проходит совсем безболезненно – можно даже без Мосейкина обойтись.
Не успела почтенная публика прийти в себя от явления электорату Ивана Охлобыстина, как нарисовался следующий претендент на пост президента – Иосиф Пригожин. (Для тех, кто не знает Пригожина, а его совсем не обязательно знать, поясняю: речь идет о продюсере и муже певицы Валерии.) В какой-то момент показалось, что в передаче «НТВшники» нарисуется еще не один ходок во власть. Когда Елена Драпеко обиженно вскричала: «Я промолчала полпередачи», в воздухе запахло очередным претендентом (молчащая Драпеко – такая же редкость, как честные президентские выборы). К счастью, опасения не подтвердились. Актриса-депутат просто хотела внести свою лепту в горячую дискуссию о звездах шоу-бизнеса в политике. Хотела – и внесла: «Ни Минин, ни Пожарский не были профессионалами». Высокое собрание глубоко задумалось и предпочло говорить о более близких ему, собранию, темах, как-то суммы прописью за участие в выборных кампаниях. Город и мир поразила подзабытая телеведущая Дана Борисова, которую не сразу вспомнит даже прожженный телеобозреватель. Смущенно потупясь, она молвила: мое выступление в пользу того или иного депутата стоит 15 тысяч долларов.
Прервем на этом месте увлекательнейшее занятие – подсчеты чужих гонораров. Гораздо важнее заметить, что «НТВшники» становятся кузницей новых трендов. Утопить остатки смысла любой выборной кампании в крике, смехе, абсурде, стёбе – перспективный вектор отечественной политической мысли. Впрочем, на минувшей неделе проступили очертания другого, гораздо более перспективного вектора, связанного с Рогозиным и его доктриной просвещенного национализма.
Начнем издалека. Еще в середине июня родина вновь приняла Дмитрия Олеговича в свои щедрые объятия. Сам-то он находился по месту работы, в Брюсселе, но трепетной душой был уже с нами. Разговор с интервьюером зашел о возвращении «ястреба мира» (самоназванье) в большую политику. Ястреб петлял зайцем, пока не сообщил краеугольное: «Я буду все согласовывать с высшим руководством страны». Судя по бурному рогозинскому старту, то есть по его программной речи на Ярославском форуме и участию в передаче «Поединок», власть все-таки решилась разыграть национальную карту.
Рогозин, лидер «Конгресса русских общин», давненько не был на передовой. Правда, несколько лет назад он участвовал в проекте «Имя Россия», так что желающие смогли освежить в памяти его мировоззрение. Поскольку именем России благодарные потомки нарекли фактически Сталина, выяснилось, что наш доктор философских наук к Сталину относится благосклонно: «Можно вспомнить кое-что более важное, чем ГУЛАГ, – то, что страна стала сильнее». Любовь к крепкой руке вождя сочетается в Рогозине с нежным отношением к менее крепким рукам тандема. Страстный поклонник Путина с дипломатической виртуозностью находит добрые слова и для Медведева. Произнося речь о Достоевском, он разглядел в сумраке минувшего нерасторжимую связь между Федором Михайловичем и Дмитрием Анатольевичем. Оказывается, именно Достоевский помог Медведеву сформулировать новую идею европейской безопасности (цитаты из Медведева прилагались). Лишь однажды за время проекта Дмитрий Олегович вспомнил бурную политическую молодость и сорвался в пучину неполиткорректности. Когда заговорили о Суворове, Рогозин не на шутку возбудился: «Мне захотелось снять микрофон, взять в руки что-нибудь тяжелое и пойти штурмом на Турцию».
