Дмитрий Киселев изобрел новый жанр на ТВ. Первая проба пера выглядит так: «Вопросы Михаилу Горбачеву к 25-летию перестройки». Название вполне концептуальное, потому что для Киселева его вопросы гораздо важнее ответов собеседника. При всей куртуазности облика интервьюер не в силах скрыть кардинальной задачи – загнать первого президента страны в угол. Когда Киселеву кажется, что попал в яблочко, его глаза вспыхивают торжеством, которое он тотчас старательно гасит следующим каверзным вопросом. Вы действительно верили, что все образуется само собой – ведь многие восприняли свободу как хаос? Что означала архаизация экономики для некогда могущественного государства? СССР пал в результате предательства? И совсем уж сдавленным от возмущения голосом: то есть вы как бы пустили общество вперед государства?
Надо отдать должное гостю программы – Михаил Сергеевич был спокоен, непривычно краток и весьма ироничен. В качестве выразительнейшего примера полной деградации системы он рассказал о том, что в политбюро была даже создана комиссия по колготкам во главе с секретарем ЦК КПСС Капитоновым. «Не может быть!» – искренне воскликнул на мгновение выпавший из амплуа интервьюер. «Ну, я вас поздравляю, – не без ехидства заметил Горбачев. – Вы узнали для себя что-то новое». Киселев – не просто ведущий главного государственного канала, он еще и заместитель гендиректора ВГТРК, курирующий информационное вещание. Стало быть, его «Вопросы» воспринимаются в нашей византийской политической действительности как некое послание городу и миру. Хотелось бы понять, какое именно. Поскольку это невозможно, придется пойти по стопам Киселева, то есть писать статью преимущественно в форме вопросов.
Что означает резкое интервью в контексте постоянно меняющихся идеологических смыслов? Замена в качестве жупела лихих девяностых на лихие восьмидесятые? Вряд ли, и прежняя тема еще приносит неплохие дивиденды. Только ли тот факт, что государственник Киселев лично зафиксировал свои пристрастия? Так они уже давно ясны. С той самой минуты, как он разразился передачей о русофобии и запел осанну Михаилу Каткову. Жизнь отца политической журналистики в некотором смысле рифмуется с киселевской. Катков, чье имя стало еще при жизни нарицательным, – либерал, превратившийся в охранителя. Прежде и наш герой не был мудрым государственником. В 1991-м он отказался читать в кадре заявление по Прибалтике, за что был уволен вместе с Татьяной Митковой. Прежде его «Национальный интерес» носил подчеркнуто демократический характер и обходился без Нарочницкой. А сегодня он, придумавший программы «Свобода слова» и «Окно в Европу», во всех бедах винит «радикально-либеральное поле».
Вряд ли я еще вчера, когда начинала писать эту статью, столь подробно останавливалась бы на личности Киселева. Но случился теракт, и ТВ вновь блистательно продемонстрировало свою беспомощность в форс-мажорных обстоятельствах. То ТВ, в знаках и символах которого значится именно Киселев. Трудно забыть, как почти два года назад, вступая в новую высокую должность, он рассказывал корреспонденту о своем творческом кредо: «Хотелось бы сделать наш информационный поток более позитивным и вдохновляющим». Сказал и сделал. Теперь данный поток напоминает гоголевских дам, приятных во всех отношениях, ибо они не имели «в своей натуре потребность наносить неприятности».
Манипуляция сознанием граждан – обычное дело в любом государстве. Но у нас слишком уж злоупотребляют этим правом. В России даже роль личности в истории переосмысливается едва ли не раз в месяц в ручном режиме. Потому я и насторожилась, услышав разговор Горбачева с Киселевым. Может, опять чего-нибудь переосмысливают? Наша политическая реальность такова, что аналитика выродилась в трактовку сигналов. Процесс улавливания сигналов – целое искусство.
Бывают, конечно, относительно простые ситуации. Вот возьмем, например, Анатолия Собчака, чья недавняя памятная дата отмечалась с невиданным размахом. Торжества увенчал документальный фильм Александра Габниса «10 лет спустя», где была зафиксирована новая оптика. Отныне Собчак переформатирован из отца русской демократии в учителя и наставника лучших людей новой России – Владимира Путина и Дмитрия Медведева. Такое в отечественной истории случилось, кажется, впервые. Уж на что Василий Жуковский глыба, но в его педагогическом активе значится император от поэзии Александр Пушкин и просто либеральный император Александр II. Собчак воспитал сразу двух президентов, уполномоченных определять судьбу страны, вероятно, на длительный период.
