Лозунгом времени объявлен позитив. Смысл новой стратегии: обезопасить зрителей путем усекновения негативной информации хоть о «Курске», хоть о Беслане. С целью отвлечения и развлечения народ решено кормить до отвала танцами и коньками. Это все-таки более перспективное дело, чем строительство гражданского общества. Электорат, чьим мнением давно никто не интересовался, охотно ринулся в пучины волеизъявления по поводу Навки или Ягудина. Путь от темпераментного пасодобля к взрывному джайву представляет самый перспективный вектор развития страны.
Тренд десятилетия – любовь к Путину. Пора, господа, реабилитировать Никиту Михалкова с его великим эпистолярным почином на тему третьего срока и фильмом-гимном «55» в день рождения ВВП. Чуткий художник просто первым уловил нашу новую не столько национальную, сколько сверхценную идею – всепоглощающее чувство к президенту. Женщины Владивостока соревнуются в проявлении любви с мусульманами России, пенсионеры из Красногорска – с интернет-движением «За Путина!», машинист метропоезда из Казани – с губернатором Тулеевым, Федор Бондарчук – с Аллой Пугачевой… Лучшие умы отечества под управлением Познера даже решили исследовать феномен Путина.
Главным ньюсмейкером и специалистом по общественному сознанию (точнее, подсознанию, так как именно ему выпала великая миссия собирателя коллективного либидо) назначили адвоката Павла Астахова, чей телеобраз мигрировал от защитника Гусинского до защитника Путина. Впрочем, исследование феномена в силу сложности предмета как-то не задалось, зато впечатляла богатая палитра оттенков. Если ивановская ткачиха Елена Лапшина называет президента «талисманом», то московский политолог Леонид Поляков говорит о сшивке Путиным двух половинок русской души, Европы и Азии, государства и личности, морали и политической необходимости. Поспешил взять свое верхнее «до» и Андроник Мигранян: цепь времен разорвалась, а президент ее связал, вернул людей в свою историю и страну. Тут уж и Виктор Ерофеев не сдержался, постиг кардинальное острым писательским умом: 1) Путин дал народу свободную частную жизнь; 2) изменил к лучшему русскую ментальность; 3) посеял ростки истинной демократии.
Во время премьерства ВВП народ, казалось, несколько успокоился, привык к своему счастью. Но то ли близость очередных выборов возбуждает электорат, то ли магнитные бури разбушевались, только на днях авторитетные «Девчата» (название программы) авторитетно заявили: по статистике каждой второй российской женщине снится Путин. К чему бы это? Наверное, к тому, что Владимиру Владимировичу очень хочется нравиться подданным. Для этого наш лидер готов все время совершенствоваться. Раньше он покорял отдельных представителей животного и растительного мира, теперь покоряет целые регионы. Недельное путешествие на «Ладе Калине» по Сибири и Дальнему Востоку способствовало рождению нового формата – документального сериала с участием первого лица. (Вследствие чего второе первое лицо значительно уменьшилось в размерах – имею в виду время, отведенное президенту в новостях.)
Премьер большую часть пути по трассе Хабаровск – Чита проехал лично – за рулем «Лады Калины». И все это время он неутомимо забрасывал что-нибудь полезное в закрома родины. Где промчится Путин Забайкальский, там начинают колоситься хлеба, открываться заслонки нефтепроводов, зарождаться космодромы. ТВ лепит образ не просто хозяина страны, но былинного героя. Оттого встречные пейзане охотно верят своему лидеру: «Вы живете пока скромно, а будущее будет хорошим». Лица пейзан просветлели. За любовь ВВП платит народу взаимностью – по четыре часа разговаривает с ним в прямом эфире. И если в прошлом году он не смог ответить на вопрос: «Когда выпадет снег?», то в нынешнем году не осталось ни одного неотвеченного вопроса.
Любовь к Путину рифмуется с любовью к отечеству. На пике моды – псевдопатриотическая тарабарщина. Даже Александр Хлопонин, олигарх, переквалифицировавшийся в государственные мужи, начинает изъясняться на языке почвенного писателя Петра Проскурина: «Для меня моя Россия – это все. Когда прикасаешься к могучей Сибири, оторваться нельзя». Лучше него сказал, точнее пропел, только суровый шансонье Александр Новиков: «Ах Рассея, моя Рассея, заливаю глаза вином, хоть минуту подумать об ином». Вербальный патриотизм – столь же загадочное явление, сколько и поэтические строки Новикова. Раньше советское словоблудие было стержнем фундаментальной идеологии. Непонятно, какую функцию оно выполняет в свободной стране, которую мы вроде так успешно строим. Зато понятно другое: желание быть в тренде заставляет почтеннейших людей громко говорить о том, о чем следует молчать.
