Так они и спали в Старом Дрекхельме, все четверо свалившись на кровать Дрифы. Когда Андерс опустил голову на подушку, он не мог не думать о том, что когда-то его мать лежала на этом самом месте. Как и в ее мастерской, ее кровать принесла с собой ощущение близости. Он гадал, где она спала, когда пряталась в Дрекхельме, и пытался представить себе, как она лежит в постели, а рядом спят ее дети.
Она, должно быть, горевала о погибшем отце и боялась, что ее найдут и обвинят в том, чего она не совершала. Должно быть, она также боялась за Андерса и Рейну. Должно быть, ей было одиноко.
Хотя ни он, ни Рейна не сомневались в невиновности матери, теперь, лежа здесь в темноте, он не мог поверить, что не догадался спросить ее, знает ли она, кто убил Феликса, когда у него была такая возможность. А теперь она ушла.
Эта мысль принесла с собой печаль, которая не покидала его до поздней ночи.
ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ
На следующее утро Эллюкка и Лисабет отправились в городской лагерь, чтобы встретиться с Хейном, пообещав привести его в пещеры отшельников как можно скорее. Андерс и Рейна отправились на поиски гнезда Тильды и Калеба.
Сначала они летели над возвышенностями, паря над широкими золотыми равнинами, наблюдая за тысячью ручьев, которые извивались и кружились по ним, отражая небо. Потихоньку идеальный зеленый ковер равнины был разбит маленькими камнями, потом большими, и вот они подошли к подножию Сиклиффских гор.
Рейна летела к югу от Скайлейка, где они нашли обломок Скипетра Солнца, кружа над перевалами, которые Хейн показал им на карте, летя все ниже и медленнее, тщательно выискивая, пока они не начали видеть входы в пещеры.
Затем она снова опустилась ниже, так что ветер, который извивался среди вершин, начал швырять ее то туда, то сюда. Было трудно, и прошло еще полчаса, прежде чем они увидели большой красный флаг у входа в пещеру, яростно трепещущий на ветру.
Рядом с ним была широкая плоская платформа, идеально подходящая для посадки, и, как сказал им Лейф, Рейна села в самом центре.
Не успели ее ноги коснуться земли, как из укрытия вынырнул ряд механических ограждений, образуя идеальный круг вокруг посадочной площадки. Сначала они были примерно шести футов ростом, и Рейна сделала вид, что хочет снова взлететь и освободиться от их ограды. Затем еще один слой ограждения, казалось, развернулся от вершины первого, и еще один от вершины этого, расширяясь, пока через несколько секунд близнецы не оказались заключенными в большой купол из решетчатого металла.
Андерс медленно соскользнул с Рейны, положил сверток с зеркалом и посох на землю рядом с ним, прежде чем повернуться, чтобы снять с сестры упряжь. Не было особого смысла оставлять ее на ней, когда они явно никуда не собирались.
— Что это за приветствие? — спросила она, как только оказалась в человеческом обличье. — Я ничего не знаю об этом месте, Андерс. Где-то должен быть еще один дракон.
— Не тот, который будет нас слушать, — спокойно заметил он.
Затем из-за ограды их окликнул голос.
— Это упряжь? Она выглядит очень хорошо спроектированной. Мне нравится ремень, который проходит между твоих передних ног.
Там стояла женщина и смотрела на них. У нее была большая копна вьющихся серебристых волос и длинное лицо с квадратной челюстью, загорелое от пребывания на улице.
— Да, это так, — отозвался Андерс. — Мы можем выйти, пожалуйста?
Она обдумывала это, наклоняя голову то в одну, то в другую сторону, изучая их так, как Изабина изучала вещи в микроскоп.
— Кто сказал тебе, как нас найти? — спросила она.
— Лейф, — ответил он.
Ее довольно суровое лицо просияло.
— О, Лейф, — сказала она. — Нас почти никто не навещает. Наверное, я должна была догадаться, что это он. — Она поспешно обошла купол и открыла ворота, используя задвижку снаружи. — Лейф посылает нам припасы. Полагаю, у вас для нас ничего нет?
— Боюсь, что нет, — ответила Рейна. — Он послал нас, потому что нам нужен ремонт.
— О, ремонт! — Во всяком случае, она казалась еще более взволнованной. — Его больше никто не просит. Заходите, заходите. — Она повысила голос до крика. — Калеб, у нас гости. Им нужен ремонт!
Следуя за ней, Андерс не мог не задаться вопросом, не потому ли никто никогда не приходил к ним на ремонт, что никто не знал, где их найти. Но он держал рот на замке.
Калеб оказался стариком с очень темно-коричневой кожей и волосами, такими же серебристыми, как у Тильды, коротко подстриженными. Его лицо было морщинистым и в складках, а выражение ничего не выдавало, когда он оглядел их с ног до головы.
— Это дети, — сказал он, нажимая кнопку в стене у входа в пещеру.
С серией лязгов купол и ограда сложились обратно на место, серый металл снова исчез на фоне скалы.
— Их прислал Лейф, — сказала Тильда, как будто это извиняло их возраст.
— Ну, так чего же вы хотите?
— Я уверен, что им нужна еда. Гости, Калеб, у нас никогда не бывает гостей. Мы должны их накормить.
