— Это предводитель людей, — поправила его Эннар, — из Холбарда. Господин мэр, предоставьте это нам.
Мэр медленно покачал головой.
— Эннар, я не думаю, что смогу. Твоя стая приняла достаточно решений от нашего имени, и теперь у нас нет домов. Мне надоело бояться, надоело молчать.
Андерс попробовал еще раз.
— Я… — Но он был полностью заглушен спором, поднимавшимся вокруг него. — Я…
Он видел, что его друзья наблюдают за ним из-за скал, но не мог вставить ни слова, так как голоса становились все громче, а угрозы летели.
Он их подвел. Они привели сюда всех, а он не играл свою роль.
Он встретился взглядом с Рейной, и она указала на Зеркало Геклы, все еще тщательно завернутое. «Ты можешь это сделать», — говорили ее глаза.
Андерс опустился на одно колено и откинул обертку, открыв зеркало небу.
Все вокруг него замолчали, задыхаясь, глядя по сторонам широко раскрытыми глазами.
Все, что Андерс мог видеть — это несколько дюжин его собственных версий, на каждой из которых было почти одинаковое выражение замешательства и беспокойства.
Тот, кого он знал, как Валериуса, стоял с открытым ртом. Тот, кого он знал, Торстена — который, должно быть, видел десятки и десятки Торстенов — подошел к Эннар и осторожно ткнул пальцем в воздух под ее подбородком. Но, несмотря на то, что говорили ему глаза, его прикосновение, должно быть, подтвердило отсутствие бороды. Эннар оскалила зубы, и Андерс увидел свою версию, рычащую, как волк.
Все были в замешательстве, но какое-то время никто не говорил.
Это был его шанс.
Он повысил голос.
— Я тот, за кем вы пришли сюда, — сказал он, — но я не тот, кто привел вас сюда. Вас привели сюда волки, драконы и люди, все вместе. Волки, драконы и люди, которые научились дружить. Уважать друг друга и защищать друг друга, даже если мы разные.
— Сначала мы думали, что эти различия будут держать нас друг от друга, и что они должны держать нас друг от друга. Что другие не такие, как мы, и лучше жить отдельно. Мы боялись друг друга. Но теперь мы знаем, что именно эти различия делают нас настолько сильными, что мы — всего лишь группа детей — сумели собрать вожаков волков, драконов и людей в одном месте впервые после последней великой битвы. Мы узнали, что наши идеи сильнее и лучше, если мы спорим о них, если мы куем их в огне дебатов и разделяем наши различные точки зрения, чтобы мы могли найти лучший способ сделать что-то.
— Нам, волкам и драконам, потребовалось некоторое время, чтобы научиться доверять друг другу, но со временем мы это сделали. Потом мы поняли, что оставили людей в стороне, думая, что должны принимать решения за них, а не вместе с ними.
— Последние десять лет, возможно, были битвой между ледяными волками и огненными драконами, но все это началось потому, что волки хотели контролировать людей… или, по крайней мере, они не думали, что люди могут позаботиться о себе, и никто никогда не думал так с тех пор. Никто не пытался поговорить с людьми, но мы должны. Человек — это не оскорбление. Мы все люди, но те, кто не элементалы, должны быть умными и жесткими.
— Волки, драконы и люди, которые являются моими друзьями, узнали, что группы справедливее и сильнее, если они состоят из разных типов людей, у которых разные представления о том, как все должно быть.
— Моя сестра и я, мы наполовину волк и наполовину дракон. Нашим отцом был Феликс. Нашей матерью была Дрифа.
По кругу пронесся вздох, и Рейна поднялась на ноги, подошла и встала рядом с ним, вздернув подбородок, словно бросая вызов кому-то, кто мог бы прервать его. Он не дал им шанса… он продолжал говорить.
— Тот факт, что Рейна и я — волк и дракон, и мы выросли среди людей, означает, что мы пришли из того места, где встречаются все эти существа. Мы исходим из различий и разногласий, и из самой сильной части каждой точки зрения. Мы пришли из того места, где эти вещи сталкиваются. Мы рождены в битве и гордимся этим.
— Группа, которая привела вас сюда, рождена в битве, как и наши цели. У всех нас разные точки зрения. Мы все росли по-разному. И мы умнее вместе из-за этих различий. Мы можем делать что-то вместе — находить артефакты, даже создавать артефакты, защищать людей, придумывать другой образ жизни, потому что мы рождены в битве. Это делает нас сильными.
— Сначала мы думали, что все будет в порядке, если только мы сможем разлучить вас. Если бы мы могли использовать Скипетр Солнца, чтобы уравновесить Снежный Камень, никто не имел бы преимущества, и все просто продолжали бы идти своим путем, отдельно.
— Но мы ошиблись, и не только из-за того, что случилось с Холбардом, когда мы попытались это сделать. Ответ был таков: никогда не разлучать волков, драконов и людей. Нам нужно, чтобы все собрались вместе. Нам нужно, чтобы вы все говорили друг с другом, слушали, видели сквозь всю эту ложь и понимали, — он обвел рукой комнату, зная, что каждый может видеть только себя, — что в каждом здесь есть частичка вас.
Он перевел взгляд туда, где стоял Хейн, и дядя молча ободряюще кивнул.
