– Наливай. Сейчас бокал подам. Мне тут подогнали по случаю хрусталь. Как народ тут с ума от него сходит. Ну это я еще по маме помню. Степа, почему на столе так пусто?
– Айн момент, фройлян!
Пока Бадаев откупоривал бутылку и наливал в широкий бокал красное вино, Степан заново сервировал стол. Волшебным образом появились колбаса, банка с оливками и сыр. Все, как и у остальных советских людей. На прилавках ничего нет, но в холодильнике лежит.
– Ого, ну вы и буржуины, богато живете!
– Это остатки новогоднего великолепия. Мы пока еще не столько зарабатываем, чтобы в кооперативных и на рынках закупаться.
– Ну, допустим, у Нади есть допуск к лучшей валюте Москвы.
– Ты давай там, – Степан шутливо погрозил гостю пальцем, – без своих спекулянтских намеков. Меня и так в университете уже достали просьбами притащить лишний билетик.
Игорь же внимательно изучал «мезенские» узоры на платье женщины.
– Это же «солярные» орнаменты.
– Что? – брови Надежды приподнялись вверх, и она с любопытством уставилась на товарища мужа.
– Это еще с языческой Руси, шифровать в вышивке символы. Белый цвет платья символизирует женское начало, красные нитки – мужское. Вот это берегиня, она также обозначает женское начало, здесь Ярга, по-нашему Коловорот, остальное не так хорошо помню.
– Ты откуда это все знаешь? – удивился Степан. При всем его интересе к истории, как науке, в некоторых вопросах он откровенно «плавал».
– Кореш у меня один был, помешан на язычестве. В каких-то шабашах участвовал, одежду странную носил.
– Ты-то мне тогда и нужен! – безапелляционно заявила Надежда и потащила гостя в комнату.
Бадаев ошеломленно застыл на пороге. На диване, кресле, на ковре, на подоконнике лежали множество альбомных листов. Все они были исчирканы различного рода силуэтами и эскизами. По телевизору шел выпуск «Клуба кинопутешественников». «Рабочая обстановка, однако».
– И в чем я тебе должен помочь, собрать все с пола?
– Нет, конечно! – женщина захохотала. Плохое настроение, посетившее её с самого утра, внезапно испарилось. Если быть совсем откровенным, то и на кухню она вышла поругаться. А оно вон как вышло! – После фурора нашей зимней коллекции трикотажных платьев зарубежные партнёры попросили сделать им что-то из верхней одежды. Обычные шубы, манто и пальто на Западе, видать, уже приелись.
– Ну-ну, – на пороге возник Степан с чашкой чая, в другой руке он держал кусок багет, покрытый разом паштетом, сыром и парой шпротин. – Буржуи хотят банально сделать деньги, пока тема попаданцев из будущего на слуху.
– И это тоже! – Надежда подозрительно покосилась на багет. – Но задание никто не отменял. Мне нужно разработать концепцию и отдать девочкам рисовать. Пока еще зима не закончилась.
– Так чего тут думать? – Игорь нагнулся и поднял один из листков. – Здесь малица нарисована.
– Что?
– Типа анорака у наших ненцев, шьется из двух оленей мехом внутрь. Можно прямо на голое тело напяливать. Надевается, кстати, через голову, потому лишних дырок нет и очень тёплое, да с капюшоном. Русские поморы также их носили. Север, он одежду унифицируется. И частенько местные умелицы оторачивали малицы различной вышивкой.
– Ты откуда столько знаешь?
– Здрасти, я между прочим, на Северах долго проработал. Там такие шальные деньги всегда крутились. Потом здоровья не стало, уехал. Очень тяжелый там все-таки климат, некоторые до северной пенсии не доживали. Потом Плешивый и вовсе её отменил, так народ гурьбой побежал.
Надежда заходила по комнате, что-то бубня под нос.
– Надь, ты чего?
– Как плохо, что в сейчас еще нет Интернета. Где взять информацию об этих малицах?
Степан задумался и чуть позже выдал на-гора.
– Так скорей всего в каком-нибудь музее этнографическом. Я на работе завтра поспрашаю.
– Завтра! – выпалила Надежда и вышла в коридор, вскоре вернувшись с толстенным телефонным справочником. – Вот, нашла. Еще работает. Одевайся, поехали.
– Она всегда такая горячая? – с восхищением наблюдал за женой друга Бадаев.
– Частенько, – хмыкнул Холмогорцев и подошел к женщине. – Надюша, успокойся, пожалуйста. Какой музей? Все специалисты сегодня на выходном, завтра надо ехать.
– Точно? – в нерешительности застыла женщина. В таких вопросах она обычно доверяла мужу.
– Досрочно! Ты пока лучше сформулируй, что тебе от них надо. Это же ученые, а не модельеры.
Надежда остановилась в середине комнаты, а потом тряхнула головой.
– Тогда наливайте! Вместе будем думать!
Мужчины засмеялись и пошли на кухню.
– Степа. Где рыба?
– Какая рыба?
– Я же вчера мариновала. Она уже готова. Гоша, ты сейчас просто пальчики оближешь! У нас одна девочка на работе с севера, подсказала мне этот старинный поморский рецепт. Кстати, та вышивка также с её подсказки появилась.
Игорь отправил в рот еще один кусок белой рыбы в красно-желтом соусе и восхищенно причмокнул.
– Как вкусно? Это что?
– Пикша, я её пожарила и залила маринадом. Вот отстоялась за ночь. И все ведь простейшее – лук, морковь и немного специй.
– Да ты что! Вот что значит настоящая русская кухня!
– Жаль трески уже не было. Это все из-за него!
