— Потому американцы и закопошились. Киссинджер не зря еще в апреле через газеты объявил так называемый «Год Европы». Он тогда призвал к развитию трансатлантических отношений.
— Хитрый лис! Он явно что-то замышляет. Американцы после последних поражений хотят подмять европейскую политику под себя. Отслеживайте каждый его шаг и отдавайте полученную информацию нашим аналитикам. Идем дальше.
— В Сирии баасисты после победы в выборах полным ходом готовятся к войне.
— Считаете, что арабы все-таки полезут на израильтян?
— Садату деваться некуда, он обещал народу смыть позор прошлой войны. Не зря столько лет вооружался. Но инициатором подготовки по нашей версии является президент Сирии Хафез Асад. У нас имеются сведения, что сирийцы и египтяне хотят летом встретиться на уровне высшего военного руководства. А это неспроста.
— Это же война! — воскликнул кто-то, не удержавшись.
Ивашутин поморщился. Он сам был человеком спокойным и выдержанным. Считал, что для разведчика это лучшие качества.
— Соберите мне все факты отдельно, доложу Генсеку. МИД сейчас больше Америкой занят.
— Леонид Ильич недооценивает арабов, путает их с европейцами. А это Восток, и как мы все хорошо знаем, дело тонкое.
— Ввяжутся эти ухари в войну, а нам потом разгребать.
— Во всяком случае, — подвел итоги Ивашутин, — решать все равно политическому руководству. А нам пока следует пристально отслеживать ход событий и докладывать наверх.
В конце совещания, когда все уже собирались, Петр Иванович остановил Толоконникова:
— Лев Сергеевич, останься ненадолго.
— Слушаюсь.
Они уселись друг против друга. Ивашутин по-дружески спросил:
— Еще не передумал насчет перехода в Академию?
— Никак нет. В сентябре начну там работу. Потихоньку дела сдаю преемнику.
— Хорошо. Ты много поработал, пора и другим постараться. Будешь передавать свой опыт новому поколению. Но мне показалось, что в последние дни ты чем-то встревожен.
Первый зам настороженно блеснул глазами:
— Все равно хотел вам доложить. Ко мне на днях обратился давний знакомый полковник Стаханов. Преподаватель Военной Академии. У его учеников сложилась какая-то острая ситуация, и он попросил меня помочь спрятать их на время и послать несколько специалистов, чтобы разобраться на месте.
— Интересно. И где они сейчас?
— На объекте в Солнечногорске 2.
Ивашутин немигающе уставился на своего заместителя.
— Так в чем там дело?
— Пока не знаю. Но Стаханов просит меня незамедлительно прибыть туда и ознакомиться с чем-то невероятно важным для безопасности Советского Союза.
— Хм, любопытно.
— Вот информация на него.
Начальнику ГРУ быстро пробежал по страницам в предложенной ему папке.
— Человек достойный. Я его помню. Ну что же. Раз просит, Лев Сергеевич, тогда поезжай. Вдруг и в самом деле нечто важное. Проклятые мельницы.
Толоконников уже на выходе из кабинета резко обернулся и странно посмотрел на своего шефа. Где он уже слышал недавно эту фразу?
Бывший доходный дом 1915 года постройки, но просуществовавший в этом статусе всего несколько лет. С 1920 по 1991 тут размещалась самая наивысшая партийная канцелярия СССР. Здесь же располагался еще один кабинет генерального секретаря, наряду с кремлевским. Мало кто знал, что под зданием находилось самое настоящее подземелье, где находился секретный архив. В центре Москвы располагался целый секретный город ЦК КПСС с подземными бункерами и автономной системой жизнеобеспечения.
Он имел почти прямоугольную форму, был обрамлен улицей Разина, Старой площадью, Рыбным переулком и улицей Куйбышева. Внутри находились десятки зданий и сооружений, галерей и переходов, площадей и закоулков… На территорию комплекса можно было пройти через десятки подъездов, ворот и дверей. Путь в подземный квартал лежал через целую систему подземных ходов, минуя нашу шахту лифта, поэтому большинство рядовых сотрудников международного отдела ЦК КПСС, возможно, не знали и не должны были знать о его существовании.
Лифтовая шахта являлась либо запасным входом‑выходом, либовозможностью дляпервых лицмеждународного отдела встречаться с руководителями других компартий или с «почтальонами» и «гонцами» вдали от посторонних глаз. Подземелье принадлежало спецслужбе политбюро для идеологических диверсий за рубежом и перекачки денег КПСС и о ней почти никто не знал.
В кабинет секретаря ЦК Кириленко уверенно вошел невысокий, крепкий человек с челкой наискось и мясистым носом. Хозяин быстро встал из-за стола, сердечно приветствуя гостя:
— Я думал, что ты к вечеру пожалуешь. Заказать чай?
— А давай!
Кирилл Трофимович Мазуров, Первый заместитель Председателя Совета Министров СССР и член Политбюро ЦК КПСС неспешно, основательно сел за стол и огляделся.
— Незатейливо вы живете у себя в секретариате.
— Так это не хоромы совминовские. Но мы же партия, обязаны показывать скромность.
— Ну-ну, рассказывай!
Они оба засмеялись. Почему бы и нет, пока им несут чай. Время для важного разговора еще наступит.
