Понемногу их некогда стройные ряды выбивались алкоголизмом и наркоманией. Было странно встречать череду хорошо знакомых фамилий в некрологах. Их поколение несло первые тяжелые потери. И это тоже жизнь, её неотъемлемая часть. Потому остаток разговора постепенно перетек на способы заработка. Сколько можно говорить о чьих-то смертях? Большинство из ребят еще училось и работало одновременно, времена были нелегкие. Частенько родакам нечем было помочь своим отпрыскам. Самим бы выжить! Большой город предоставлял большие возможности. Надо было только найти к ним ключик.
Ракитина увела к себе Светлана. Решила оторвать напоследок лакомый кусочек. Семен еще удивился тогда её опытности в сексуальных утехах. Только позже он узнал, что Звонцова несколько лет подрабатывала проституткой. Так и нашла себе иностранца. Но ему было все равно. Он этой весной был вообще жаден до женщин. Потому наутро завалился пить кофе к Ленке Пономаревой. Сначала жарко поимел её прямо на кухонном столе и лишь потом с видом объевшегося сметаной кота потребовал кофе.
— Все-таки Светочка не смогла тебя удовлетворить?
Лена была одета лишь во фривольный халатик и знала, что сейчас Семен пожирает её глазами. Почему-то одноклассницы в школе не воспринимались им как сексуальные объекты. Девочки со смешными косичками и в дурацких фартуках. Хотя нет, какие фартуки в старших классах, да еще в перестроечной школе? Некоторые барышни даже позволяли себе лишнего. Сексуальная революция неслась по Империи с гиканьем и оканьем. Коснулось это и Семена. Правда, его похождения происходили вне зоны школы.
— Чего ты вдруг о ней вспомнила? Пришел-то я к тебе?
Пономарева поставила на стол чашки с кофе и пододвинула тарелочку с печеньями.
— Приди сначала в себя, солдат.
Ракитин смерил девушку взглядом. Халатик приоткрывал груди, Лена закинула ногу за ногу, показывая их стройность. Нет, Светке до нее….
— Будешь попрекать меня? Я не напрашивался.
— Мог бы отказаться?
Семен засмеялся, и смех у него был нехороший.
— Леночка, какая ты еще наивная. Армия — это огромная машина. Раздавит тебя и не подавится. Это вы здесь вольны, да и то отчасти в своих поступках. Там ты лишь винтик в системе и ничего от тебя не зависит. Жив остался и рад.
В глазах Пономаревой что-то поменялось:
— Извини. Это все американцы, слишком много с ними общаюсь.
— И как они тебе?
— Врут. Очень красиво врут. И ни во что нас не ценят. Потому ушла от них в свободное плавание.
— Да ты что!
— Хочешь, поплывем вместе?
Какая все-таки разительная перемена по сравнению с той девочкой с наивными глазами! Жаркая и стервозная женщина. Откуда она появилась? Семен внезапно поймал собственное отражение в зеркальном заднике шкафчика. Парень, а ты сам давно собственные глаза видел? Он резко пододвинулся к Елене и самым наглом образом залез ей под халатик. Ему понравилась эта незнакомка. Такая вариация была лучше приспособлена под нынешнюю жизнь, что грязным потоком проносилась по улицам его родного города. Зачем он, и в самом деле, жалеет себя и тратит понапрасну жизнь?
— Поплывем. Когда приступим к работе?
— Можно прямо сейчас. Возьмешь у меня интервью?
— Возьму, и очень подробное.
— Тогда его лучше брать в спальне. Там удобней.
— Как скажешь.
Затем они продолжили непотребство и встречались еще несколько месяцев. Импозантный и крепкий молодой мужчина, и яркая длинноногая красотка. Они неплохо смотрелись вместе. Так и началась его журналистская карьера. Редактор, узнав, что студент учится в престижном ВУЗе, да еще является ветераном, долго не раздумывал. Все они были молоды, энергичны и полны надежд. Не все из них сбылись, но главное, что были. Человек без надежды, что плод без семени.
Затем они продолжили непотребство и встречались еще несколько месяцев. Импозантный и крепкий молодой мужчина, и яркая длинноногая красотка. Они неплохо смотрелись вместе. Так и началась его журналистская карьера. Редактор, узнав, что студент учится в престижном ВУЗе, да еще является ветераном, долго не раздумывал. Все они были молоды, энергичны и полны надежд. Не все из них сбылись, но главное, что были. Человек без надежды, что плод без семени.
Леонид Ильич пригубил налитый ему самолично президентом США виски и поставил стакан на столик. Ну не мог он так пить, без застольной компании и соответствующей закуски! Да и вкус англосаксонского напитка ему не нравился. То ли дело наша зубровка! Никсон между тем не торопился приступать к разговору, разглядывая какую-то фотографию. Они оба знали, что американцы не просто так пошли на глобальную сделку и экономическое сотрудничество. Еще неизвестно, кто из-за нее больше выиграет.
