— Константин Никитович не даст соврать, ради нас немцы пойдут на многое. И лишних вопросов задавать не будут.
Генерал Супрун подался вперед:
— Мы готовимся к острой акции?
Ивашутин проговорил сквозь зубы:
— Готовится, товарищи офицеры, надо ко всему. Но вашу мысль я, Лев Сергеевич, уловил.
Генералы в этот раз не переглядывались. И так понятно, что одно дело стрелять во врага, другое в советских людей. Пусть и оказавшихся на иной стороне. Волкодавы выполнят приказ в любом случае, но как они потом будут смотреть в глаза товарищам. Ведь по обе стороны советские офицеры, и они все исполняют свой долг, как его понимают. Обстоятельства просто так сложились.
— На что конкретно мы можем рассчитывать?
Толоконников открыл папку, достал несколько фотографий и отправил их по столу Ивашутину:
— Это кадры с учений так называемой Спеслужбы Реферат IX, подразделение спецназа народной полиции ГДР.
— Почему именно их?
Ответить вызвался Ткаченко, в конце пятидесятых до шестьдесят третьего года он служил в ГСВГ начальником Разведывательного управления.
— Это была моя идея. Нам нужно подразделение, умеющее штурмовать в условиях города. Лучшим в ННА является парашютно-десантный батальон «Вилли Зангер». Поначалу была мысль использовать их. Но это армейцы, они заточены под другие задачи. Диверсии и разведка. А нам нужны штурмовики, уже обладающие специальными навыками боя в тесных городских условиях. Ведь, возможно, времени на подготовку у нас вовсе не будет.
— Правильно мыслите, Константин Никитович. Но ведь насколько помню, это подразделение создано под эгидой «Штази».
— Пока Реферерат 9 под крылом криминальной полиции. У меня остались там связи, и мы можем выдернуть парней сюда в любой момент.
Ивашутин кивнул:
— Действуйте, составьте список людей и необходимого оружия. Перебросим их нашими бортами сначала на базу бригады спецназа под предлогом учений, а затем переправим в Подмосковье. А что такое в руках у них?
— Польский пистолет-пулемет PM-63 RAK под макаровский патрон.
— За малые габариты, вес и высокую точность стрельбы наряду с чешским пистолетом-пулеметом «Скорпион» пользуется большой популярностью у террористов, — добавил Супрун.
— Очень удобная вещь для боя в тесных условиях… — задумчиво резюмировал начальник ГРУ. — Значит, они лучше для этого подготовлены. Отберите тогда и наших «волкодавов» для совместных тренировок. Политический аспект с немцами я решу.
Вот сейчас генералы деловито переглянулись:
— Начинаем после отмашки от Политбюро?
— Только так. Или уходим на вторую фазу.
Никому не нужно было объяснять, что та означала переход на секретные и частично подпольные методы работы. Не мытьем, так катаньем заставить политическую систему измениться и спасти страну.
— Тогда не буду вас задерживать, товарищ офицеры. Приказы получите позже. Задание вы знаете, как и ответственность. Вижу, что волнуетесь. У меня и у самого поджилки трясутся, — в кабинете раздались осторожные смешки. И в самом деле, нервы у всех за последние дни расшатались. — Все свободны и пришлите ко мне майора Стопорова.
«Обновленцы» добирались до Крыма все вместе на правительственном самолете, встретившись во Внукове. Не было торжественных проводов, лишних глаз и ушей. Рабочая поездка, прикрытая легендой «новой экономической реформы». Именно так она и была записана официально у всех в рабочих календарях. Нечего лететь поодиночке или обычными рейсами, играя в демократию. Да и о безопасности стоило подумать. Все властители своим звериным чутьем ощущали увеличивающееся в обществе с каждым часом напряжение. Так что не стоило его зазря увеличивать.
По Москве и так поползли странные слухи, а секретариат ЦК КПСС и вовсе «сидел на измене». Так невероятно точно выразился обычно культурный в словах Косыгин. Худощавый, хмурый, с правильной речью выходец из Ленинграда, он в Москве самой манерой поведения контрастировал с тучными, жизнерадостными брежневскими земляками, изъяснявшимися на восточноукраинском суржике и застегнутыми на все пуговицы выдвиженцами из провинций.
Внешняя пристойность, чувство номенклатурной меры было присуще многим землякам ПредСовмина. Начальство в Ленинграде было битое. При Сталине расстреляли три генерации местной номенклатуры с чадами и домочадцами. Так что ленинградский бомонд рождался с вбитым в подсознание императивом — надо сразу же сливаться с местностью. Но все равно Косыгин не устоял и сейчас сидит в самолете в ожидании взлета в среде настоящих заговорщиков. Ну, так и обстоятельства непростые! Знать, что все над чем ты долгие десятилетия работал, пошло прахом. Ради такого стоит отбросить устоявшиеся привычки и рискнуть головой.
