Белье пахло не домом, а чем-то чуждым, горьковатым, и на ощупь было жестче. Луч света, пробивающийся в щелку между одеялом и простыней, мелко подрагивал, словно его мололи в блендере, и Дэшу казалось, что сам он тоже подрагивает. С улицы то доносилось, то пропадало дребезжание, становясь громче — пугающий звук приближающегося горя.
— Дэшфорд! Да что же это такое? Уже почти полдень, а ты валяешься! Что за лентяй! — Бабушкин голос заглушил все звуки с улицы, и Дэш вынырнул из-под одеяла. Бабушка всплеснула руками — совсем как дома. — Господи, ты вчера в хлеву, что ли, побывал? И лег прямо в грязной одежде? Один день! Всего один день не уследила за тобой, а ты уже похож на поросенка!
Дэш кубарем скатился с кровати и ринулся к ней, — она аж отпрянула, — крепко-крепко обхватил ее и застыл.
— Ну ладно, ладно, чего это ты вдруг обниматься вздумал. — Бабушка попыталась отодвинуться, но Дэш не отпускал, наслаждаясь ощущением, что его не бросили. — Покажи-ка локоть. Ничего себе, ссадина, как бы шрам не остался. Давай-ка обработаем. Да отпусти уже. Сейчас принесу сумку…
— А мама?.. — Дэшу пришлось отпустить бабушку, уж больно она стремилась вырваться.
— Мать твоя отдыхает, и нечего ее беспокоить. Сходишь к ней позже.
Бабушка открыла дверь.
— Эштон, иди сюда, — крикнула она. — Побудь с братом.
Мимо комнаты прошла горничная с дребезжащей тележкой, нагруженной полотенцами и еще какой-то мелочевкой, а солнце осветило серый пол и невзрачные стены. Дэш рассмеялся от облегчения.
Они провели в мотеле четыре дня, к маме их пустили на третий. Она сидела на постели, опираясь на подушки, лицо у нее было совсем бледное, как молочный коктейль, и почти сливалось с белым постельным бельем, а волосы больше не блестели, словно тоже утратили краски. Но она улыбалась. Дэш бросился к ней, а бабушка тут же дернула назад.
— Осторожно, не беспокой мать, она еще слаба.
И нависла над ними, словно строгий страж.
Дэш уселся на соседнюю кровать, не сводя с мамы взгляда. Она поморщилась, когда Эштон аккуратно присела на край ее кровати. Ей явно было больно даже от такого незначительно движения. Эштон затараторила, сколько страху натерпелась, и что Дэш оставил ее одну в тот день, но сама она всегда-всегда слушается, и что в школе все равно не проходят ничего интересного, и поэтому они рады побыть в мотеле.
— А нам не надо вызвать полицию? — спросил Дэш, дождавшись, когда сестра замолчит, чтобы набрать воздуха. Бабушка поджала губы, мама вздохнула, а Эштон растерянно вскинула голову, словно укоряя себя, почему ей не пришло в голову спросить элементарную вещь. — Нам в школе рассказывали, что, когда что-то случается, надо вызывать полицию.
— Не волнуйтесь, — тихо сказала мама. — Все уже решено, и виновные наказаны. Вероника всегда поможет, запомни. Если случится еще что-то подобное, обращайся к Веронике.
Она погладила Эштон по руке, и Дэш медленно-медленно подошел поближе к ее кровати в надежде, что она и его погладит.
— Нам подобное больше не нужно, — проворчала бабушка. — Вероника должна обеспечивать твою безопасность. Это ее недоработка!
Мама прошелестела:
— Давай не сейчас.
Бабушка фыркнула.
— Вероника — эта та тётя, что к тебе приходила? — спросила Эштон.
— Нет, нет, это была одна из ее работниц. — Мама требовательно посмотрела на бабушку. — Надо рассказать. Дети должны знать, что делать, если…
Ее слабый голос потерялся в громком возмущении бабушки:
— Я пока еще в силах за ними присмотреть. Гертруда, не надо списывать меня со счетов раньше времени.
— Мама, — устало выдохнула мама, но ее услышал только Дэш.
— Что рассказать? — спросила Эштон.
Дэш ждал ответа мамы. Она никогда не позволяла собой командовать, но тут молчала, даже прикрыла глаза, будто собиралась заснуть.
— Я хочу помочь, — произнес Дэш. — Что надо сделать?
Если бы мама попросила его решить весь учебник противной математики, он бы согласился, главное, чтобы ей стало лучше.
— Ма-ам? — настойчиво позвал он.
— Ну вот, совсем мать утомили, — запричитала бабушка. — Идите-ка на улицу.
— Я не пойду, — вцепилась Эштон в одеяло. — Я останусь с мамой.
— Пусть посидят, все хорошо, — устало улыбнулась мама и прикрыла веки.
Дэш внимательно ее оглядел. В фильмах пострадавшие всегда оказывались либо с гипсом, либо с повязкой на голове, но у мамы не было ни гипса, ни повязки. От ее руки отходила тонкая прозрачная трубочка, она тянулась вверх и вела в мешочек с жидкостью, который висел на высокой палке. На мешочке было много мелких надписей, не видных снизу, и две большие буквы ПП. Вроде это какая-то компания, которая дает деньги на детские конкурсы. Дэш покопался в памяти и всплыло название «Петрол Плюс». Он рассудил, что раз маму посещал врач, то это что-то медицинское. Наверное, эти две П дают деньги не только на детские конкурсы, но еще и на лекарства.
— Дэш, — позвала мама.
Он с готовностью подскочил.
— То, что ты сказал на площадке… Просил не отдавать тебя. Откуда ты это взял?
Дэшу показалось, что он снова упал с велосипеда, и жесткий асфальт ударил его в грудь и выбил воздух. Он услышал свой голос:
— Так полиция точно не нужна?
