Вот уже три года, как Дэш подчинил свою жизнь простому правилу: не вызывать недовольство даже мелочью. Его устраивало, что Эштон с утра до вечера пропадала на учебе, а значит, именно он отвечал за домашние дела, был в этом главным. В одиннадцать лет Дэш под руководством бабушки вешал занавески, чинил просевшие шкафчики, скрипучую лестницу и покосившиеся двери, ездил на велосипеде по ее поручениям в магазин и аптеку, убирался в комнатах, кроме тех, куда заходить запрещалось.
Переезд тяжело сказался на бабушке. Она все чаще плохо себя чувствовала, жаловалась на боль в спине и раздражалась, но мама по-прежнему уезжала в командировки, так что дом держался на Эйзел – она готовила, стирала, занималась покупками и ухаживала за садом.
Дэш все никак не мог забыть тот подслушанный разговор, ведь в нем говорилось не только об усыновлении, но и о том, что из-за Дэша маме приходится выполнять какой-то безумный план, – бабушка тогда использовала именно это слово, – а значит, много работать. Согласится ли мама на его помощь? И в чем она может заключаться? Он понятия не имел, чем мама занимается. Все, чего удалось добиться от бабушки, сводилось к туманным словам – семейный бизнес.
В тот день мама должна была вот-вот вернуться из командировки, и бабушка торопилась приготовить ужин, оставив Дэша разбирать коробки в кладовке на втором этаже. Две штуки осталось еще после переезда. Они так и стояли эти три года, и Дэш рассудил, что туда сложили что-то ненужное, но спорить не решился. Он вскрыл одну с надписью «Холл» и заглянул внутрь. Конечно, всякий хлам и безделушки, из тех, которые бабушка любила развешивать по стенам и расставлять на журнальных столиках: черно-белые гравюры с пейзажами, вазочки для сухоцвета и статуэтки, изображающие животных.
Внизу зазвонил телефон. Дэш ринулся по лестнице, но все равно не успел, трубку взяла бабушка, Эштон не успела всего на секунду. Звонила мама. Бабушка послушала и передала Дэшу и Эштон, что мама не успевает вернуться к ужину и переночует в городке под названием Петоски.
– Конечно, Гертруда, и правильно, нечего ехать ночью, – согласилась Эйзел. – Поспи в мотеле и возвращайся завтра.
Дэш хотел поговорить с мамой, но Эштон вырвала трубку у бабушки и радостно затараторила:
– Мама, сегодня на физкультуре я пробежала быстрее всех. Мне дали медаль. И еще меня позвали на соревнование округа по стрельбе из лука. Ага, представляешь! Да…
Дэша, который нетерпеливо ждал своей очереди, потянулся к трубке, но сестра отпихнула его и отвернулась.
– Ой, мам, я буду участвовать в спектакле, мне нужно платье в стиле двадцатых. И шляпка. Я спросила у мисс Грин, она сказала, что в школьном гардеробе такого нет… – Эштон выслушала, что ответила мать, и обрадовалась. – Конечно, давай съездим…
Дэш очень хотел поговорить с мамой, рассказать про контрольную по-английскому, которую сдал на отлично. Бабушка к тому времени уже вернулась на кухню, и их некому было рассудить. Он потянул трубку за провод. Эштон зашипела на него.
– Тренер Бун сказал, что я могу попробовать сдать экзамен на оранжевый пояс. Думаешь, попробовать? Не рано?
Дэш совсем потерял терпение и еще сильнее потянул за провод, но Эштон оттолкнула его. Дэш налетел на тумбочку с телефоном. Телефон не удержался и свалился на пол, звякнув при ударе.
– Мам? Алло! Мам? – Эштон растерянно посмотрела на замолкшую трубку, а потом перевела на Дэша яростный взгляд. – Ты что сделал? Бабушка, – закричала она, – он телефон сломал!
Дэш испуганно поднял аппарат с пола. Верхняя пластиковая крышка отлетела от корпуса, обнажив нутро с разноцветными внутренностями. Он сам не ожидал, что так выйдет, и теперь растерянно застыл.
– Да что же такое? – Бабушка выглянула с кухни, подошла и всплеснула руками. – Да что за безобразие. Дэшфорд! Ты вечно все портишь!
– Я не ломал! – возмутился Дэш. – Эштон не дает поговорить с мамой.
Бабушка рассердилась и вырвала у него из рук телефон:
– Теперь никто с ней не поговорит! Дэш, уйди уже с глаз моих!
– А что я? Это Эштон!
– Я? – возмутилась сестра.
– Ты меня толкнула! Это из-за тебя!
– А вот и нет!
– Сгинь! – рассердилась бабушка и махнула на Дэша рукой. Она пыталась приладить крышку обратно. – Иди разбирай коробки!
Эштон злобно зыркнула на Дэша, и он уставился на нее в ответ, стиснув зубы, чтобы не показать язык, все же он уже взрослый. Несправедливо, что сестре удалось поговорить с мамой, а ему – нет. К тому же Эштон не дала рассказать, что он стал лучшим учеником в классе английского по итогам полугодия, а еще записался на олимпиаду по биологии. Самое интересное он берег до маминого возвращения, не хотел говорить по телефону: учитель рисования предложил Дэшу заниматься серьезнее, с перспективой поступления в художественную школу.
