За обедом царила тишина, если не считать стука приборов о тарелки. Мама приготовила салат со стейком и авокадо, мясо по-французски и ананасовый пай. Она превзошла саму себя, настолько было вкусно, но все же Дэшу кусок в горло не лез. Да и Эштон вела себя странно: бросала на него то виноватые, то умоляющие взгляды, будто хотела о чем-то попросить, но не решалась, переводила взгляд на тарелку, а через пару минут снова пыталась привлечь его внимание. В конце концов Дэш уставился на нее, дескать, ну чего тебе, но она только нахмурилась и начала кромсать мясо на маленькие кусочки.
– Кухне не хватает бежевого оттенка, – произнесла мама.
Бабушка вздохнула, Эштон вжала голову в плечи, а Дэш едва удержался, чтобы в раздражении не размазать пирог по тарелке.
– Куплю новые занавески, – задумчиво произнесла мама, подкладывая себе еще кусочек ананасового пая.
– Я помогу их повесить, – быстро проговорил Дэш, пока сестра не опередила.
Он покосился на нее, но та уткнулась в тарелку и будто вообще ничего не слышала. Зато на него посмотрела мама. Замерла с ложкой в руке, застыла с легким удивлением на лице, словно не могла припомнить, кто это.
– Конечно, – спустя пару секунд отозвалась она. – Я рада, что ты хочешь помочь.
– Мама, а можно мне поехать с тобой в командировку? – спросил Дэш, воодушевленный ее вниманием.
Бабушка не донесла до рта вилку с кусочком пирога и уставилась на него с таким недоумением, будто он предложил поджечь мэрию, а потом поплясать на дымящихся развалинах. Эштон кинула на маму короткий испуганный взгляд и снова уткнулась в тарелку. Мама отложила ложку и потянулась к салфетке.
– Я хочу помогать, но мне ведь нужно учиться, – продолжал Дэш. – Может быть, я мог бы стать частью семейного бизнеса?
– Господи боже ты мой, что за дичь? – пробормотала бабушка и возмущенно посмотрела на маму, будто спрашивая у нее, что же за безобразие происходит.
Мама промокнула губы салфеткой.
– Дэш, – произнесла она, и он превратился в одно большое ухо, – что ты думаешь по поводу лагеря скаутов? По-моему, чудесная идея провести там все лето. Никаких уроков, только бесконечные развлечения.
Дэш разочарованно откинулся на спинку стула. Во-первых, он сомневался, что мама верно понимает сущность скаутства, обещая бесконечные развлечения, а во-вторых, это не то, что он ожидал. Снова.
– То есть мне нельзя с тобой? – упрямо переспросил он.
– Дэшфорд! Об этом не может быть и речи! – с придыханием воскликнула бабушка, отбросив вилку. Та звякнула о тарелку и упала на пол. – Нечего тебе там делать! Господи, да что же такое…
Она наткнулась на взгляд матери и замолчала, застыв с возмущением на лице. Эштон подняла голову и теперь переводила растерянный взгляд с бабушки на маму, будто тоже требуя ответов. Дэшу даже стало легче: не только он здесь мучается неопределенностью.
– Может, мы ему расскажем… – неуверенно начала сестра.
– Мне не нравится твоя прическа, Эштон! – перебила мама со сталью в голосе. – Придется потратиться на парикмахера, раз у тебя настолько кривые руки.
Эштон сглотнула и замолчала, а мама обратилась к бабушке:
– Мама, тебе стоит следить за своими словами! Никаких споров и скандалов в своем доме я не потерплю!
Бабушка приложила руки к груди и замерла, растерянно моргая.
– Значит, решено! – Мама встала и начала складывать тарелки. – Дэш едет на все лето в лагерь скаутов. Эштон, я собираюсь готовить флан и хочу, чтобы ты мне помогла.
Бабушка и сестра сделали вид, что просьба матери их не удивляет. Дэш не знал, что делать, поэтому решил подыграть и тоже не удивляться. Он вообще не знал, как себя вести. У него возникло ощущение, что от него снова пытаются избавиться.
– А можно взять с собой Енота? – спросил Дэш. Он опасался, что с ним никто не будет гулять, потому что бабушка почти не выходила из дома, а Эштон дома почти никогда не было. Кто будет его кормить?
Мама поставила тарелки рядом с раковиной и произнесла:
– Насколько мне известно, к скаутам с животными не пускают. Эштон, твоя собака – тебе решать.
– Ее собака? – От возмущения Дэш чуть не задохнулся.
Непривычная Эштон растерянно распахнула глаза.
– Нет, нет, мама, это собака Дэша, но… я ведь тоже уеду на лето… – Она поперхнулась, схватила стакан с соком и жадно его осушила. Казалось, перспектива, ожидающая ее летом, пугала. – Бабушка? – многозначительно произнесла она.
– Посмотрю я за твоей собакой, не переживай, – оживилась Эйзел. – Под моим присмотром еще никто с голоду не умер.
Дэш сначала с облегчением выдохнул, но тут же напрягся: если Енот будет хулиганить, бабушка его запрет или оставит без еды. Играть она с ним точно не станет. Может, Енот от голода не помрет, а вот от скуки запросто. Эштон начала долго и нудно рассказывать, как испугалась, когда прищемила Еноту лапу дверью. Бабушка отмахнулась и сказала, что под ее присмотром никто еще лапы не прищемлял.
