Наташа в это время о чём-то разговаривала на кухне с «родителями», которых они всё же впустили в дом. А Боря так и сидел в коридоре с младенцем на руках.
С одной стороны, сбылась мечта. Гуглю нашли, и заберут наконец. С другой…
— Хэ-зэ, — бурчал тот. — Вроде привык к тебе, говнюку. Жалко, что ли… Странно…
Гугля таращился на него своими огромными голубыми глазами.
— У тебя отвратительное имя, — продолжил Борис. — Вот Гугля — вообще огонь!
Но Гугля молчал. Лишь пялился на него непонимающими глазами.
Боря вздохнул. Он действительно привык к этому орущему, пахнущему молоком чуду. К его нелепым попыткам ползать, к его невнятному бормотанию. Да, он и правда начал видеть в нём что-то родное. Черт бы побрал эту родинку на бубенчиках! И этих чокнутых родителей!
Тишина в квартире давила. Даже крики «леопардовой мамаши» казались меньшим злом, чем эта гнетущая неизвестность.
Боря чувствовал, как внутри нарастает раздражение, переходящее в отчаяние. Он не понимал, почему так зацепился за этого мальца. Неужели действительно привязался? Бред какой-то.
Или дело в связи? Блин, вот он уйдёт, и что дальше будет?
— Ладно, — вдруг сказал мужчина в пиджаке, прерывая его мысли. — Нам пора.
Боря посмотрел на него, потом на Гуглю. Малыш, словно чувствуя напряжение, снова начал хныкать.
Боря машинально покачал его на руках, успокаивая. Он посмотрел в эти невинные голубые глаза и вдруг понял, что не хочет, чтобы этого ребенка воспитывали какие-то неизвестные люди.
— Знаете что, — произнес он неожиданно для самого себя. — Мне нужны… гарантии, что вы о нём позаботитесь. Что он будет в безопасности и его будут любить. По-человечески любить, а не как домашнего питомца с родинкой на бубенчиках.
Мамаша закатила глаза, но мужчина в пиджаке, на удивление, кивнул:
— Обещаю, — сказал он. — Аркадий — наш сын. И мы сделаем всё, чтобы он был счастлив.
Боря недоверчиво прищурился. В его голове боролись два чувства: облегчение от того, что ответственность за Гуглю скоро переляжет на другие плечи, и какая-то щемящая тоска, будто отрывают часть его самого.
Он посмотрел на Наташу, которая молча стояла в дверях кухни, подперев косяк. В её глазах он увидел сложное сочетание усталости и понимания. Она знала, как ему сейчас тяжело.
Мужчина протянул руку к Гугле, но Боря не спешил отдавать ребенка. Он крепче прижал его к себе, вдыхая этот знакомый запах детской присыпки и молока.
«Аркадий, — пронеслось у него в голове. — Не Гугля, а Аркадий. Звучит как-то… серьёзнее».
— Хорошо, — наконец сказал Боря, чувствуя, как комок подступает к горлу. — Но если хоть что-то пойдет не так…
Он не договорил, но в его взгляде читалась угроза. Мужчина понимающе кивнул. Наташа подошла ближе и аккуратно забрала у Бори ребенка.
Она обняла его на прощание и передала «родителям». Женщина что-то быстро проговорила, поправила капюшон на голове Гугли и вышла из квартиры. Мужчина задержался на секунду, бросил еще один взгляд на Борю и Наташу и последовал за ней.
Дверь закрылась, и в квартире воцарилась тишина. Боря тяжело опустился на стул, чувствуя себя опустошенным.
Всё закончилось. Гуглю нашли. Его забрали.
Но почему-то это не принесло облегчения, а лишь усилило какую-то невыносимую боль.
Сам не понимая зачем, он рванул к окну кухни, откуда открывался вид на двор. С тяготящим чувством на душе смотрел, точнее, следил за новыми «родителями» карапуза, понимая, что сейчас ему станет плохо. Очень плохо…
Но нет. Они вышли из подъезда, а расстояние было уже пятнадцать метров, и даже больше. Затем пошли по тротуару.
Расстояние увеличивалось.
— Хрень…
Оно увеличивалось ещё больше. Затем они дошли до соседнего дома… расстояние стало метров шестьдесят.
— Получилось?
Но как только они зашли за угол соседнего дома, Боре стало как-то больно на душе. Связь всё ещё была, правда она стала другой. Или это он сам себя накручивал?
— Я тебе говорила, что нельзя было его оставлять. Жертва — пустая!
Моя новоиспеченная мать курила вонючие сигареты, сидя за обеденным столом в пошарпанной квартире. — Ты, Коля, вообще меня не слушаешь!
— Нашли и ладно, — пробормотал «отец». — Надо будет договориться с сиром Гришей, чтобы он очистил кровь Аркаши.
Они оба переглянулись и уставились на меня. А я… а я был в шоке от увиденного и услышанного!
Первое, что беспокоило меня, это расстояние, на которое я отдалился от Бори. Я не испытал чувства угрызения совести, грусти или чего-то ещё. Но стоило мне попасть в подъезд, как вернулись те чувства, которые я испытывал, когда Боря был далеко.
Что-то растянуло связь между нами, позволив отдаляться друг от друга на весомое расстояние. Это одновременно радовало и одновременно — пугало.
Что это? Усиление нашей связи или наоборот? Могло ли появление моих настоящих родителей как-либо повлиять на эти странные… чувства?
Второе, что меня смущало, это квартира.
Квартира казалась декорацией к плохому спектаклю. Обшарпанные обои, видавшая виды мебель, запах сигарет и застоявшейся еды — все это давило, создавало ощущение грязной, неуютной ловушки.
