Ксю Нинг, бас которого так не соответствовал его хрупкому дерганому телу, демонстративно указал на узников.
— Вот они, агенты контрреволюции. Эти люди с готовностью служили захватчикам, ежесекундно грабящим нашу планету. Хэнс Дэвион вторгся в этот мир двадцать восемь лет назад, утверждая, что он освобождает население от оков, надетых на нас Домом Ляо. Он лгал, а его сын погубил невинное дитя, чтобы продолжить злодеяния своего отца.
Нинг полуразвернулся и указал рукой на экран. Теперь там демонстрировали связанных пленников.
— Посмотрите на них. Посмотрите на этих врагов рода людского. Они проповедовали против Ляо. Они считали себя людьми высшего сорта по сравнению со всеми остальными. Революция оказалась им не по нутру, потому что обнажила их истинную сущность. И они восстают против неизбежного, они отказываются верить в единственно существующую реальность и не желают сплотиться с нами.
Они хотят жить отдельно от нашего великого общества. И как представитель Сун-Цу Ляо, я исполняю их желание. Я исполняю их желание быть заодно со своими единомышленниками, я освобождаю их от необходимости жить среди людей. Избавители, исполняйте ваш долг.
Избавители, стоящие позади узников, разделились. По два бойца от каждой роты бросились вперед, держа высоко над головой автоматические винтовки. Розовые воротники и манжеты отличали избавителей от остальных солдат, одетых в те же стеганые оливковые мундиры. Их собралось двадцать человек у первой шеренги коленопреклоненных врагов государства.
— Готовьсь! — выкрикнул Ксю Нинг. Солдаты взвели курки.
В толпе узников послышались плач и ругательства. Кэти повернулась к Ноублу.
— Сделай же что-нибудь. Раздался приказ:
— Целься!
Солдаты прижали приклады к плечам. Некоторые узники пытались бежать, но, сделав шаг или два, падали.
— Мы не можем их спасти, — хрипло прошептал Ноубл. Ветер отнес его слова в сторону. — Мир должен увидеть это. Они погибнут, но их священная жертва может спасти остальных.
— Огонь!
Перед подиумом сверкнули огни выстрелов и яркая латунь летящих гильз. Выстрелы слились в грохот, эхом откатившийся от стены и поглотивший стоны умирающих. Белая бумага и розовые буквы исчезли в крови. Тела, дергаясь и извиваясь, падали друг на друга и застывали недвижной грудой.
Кэти вскрикнула и вцепилась в Ноубла. Крики ненависти и страха пронеслись по толпе. Ноубл схватил Кэти за плечи и крепко прижал к себе, успокаивая, но не отводя глаз от места бойни и его изображения на экране.
Сунув руку в правый карман пиджака, он нажал на квадратную кнопку прибора дистанционного управления.
Изображение на мониторе растворилось в ярко-голубой пелене. Затем в нем прорезался белый квадрат. Углы квадрата округлились, а в центре появилось изображение арлекина в колпаке — карточного джокера. Надписи — вверху по-китайски, а внизу по-английски — гласили: «Господи, ну и дураки же эти смертные!»
Посредине гвалта и стихающих выстрелов, набирая силу, разносясь над площадью, зазвучал зловещий, отвратительный смех. Все застыли, не сводя глаз с образа танцующего джокера, заполнившего экран. Ксю Нинг отчаянно замахал руками, указывая на картинку, засуетились чиновники, словно они могли что-то изменить в происходящем.
Ноубл нажал на круглую кнопку прибора.
Смех стих, но через секундное затишье зазвучал голос:
— Кто посеял ветер, пожнет бурю!
Клетчатый черно-белый арлекин криво усмехнулся, и из уголка его рта стекла единственная капелька крови.
Двумя секундами позже наступившую тишину разорвали четыре негромких взрыва. Экран содрогнулся, а изображение закачалось, и тут массивный монитор сорвался со стены. Пока он летел, набирая скорость, над толпой проносились крики торжества.
Один из роботов «Черных Кобр», небольшой «Коммандос», поднял руки вверх, пытаясь подхватить экран, но водитель не рассчитал, и монитор рухнул прямо на боевую машину, взрываясь искрами и осколками стекла. Робот, так и стоящий с поднятыми руками, пробил экран и вышел с другой стороны. По его броне запрыгали искры. Машина закачалась и медленно упала лицом вперед.
С площади поднимался густой дым, смешиваясь с паром от окровавленных тел.
Ноубл взял Кэти за плечи и повел прочь, пробираясь среди остальных разбегающихся зрителей.
— Нам надо идти.
Она бросила прощальный взгляд на середину площади.
— Эти люди… Мы должны что-то сделать…
— Мы сделали, — прошептал он. — И теперь они почиют с миром. Чего нельзя сказать о нашем противнике, которому не до отдыха. И это радует.
Что толку от армии на поле боя,
если во дворце нет мудрых советников?
