Зашло солнце. Гим бродил взад-вперед по коридорам дворца, особо не приближаясь к покоям герцога, и успокаивал себя логическими умозаключениями. Но, несмотря на доводы разума, он все больше и больше нервничал. Беспокойство росло в нем с каждой минутой.
Чтобы примирить как-то разум и чувства, Гим попытался пролистать перед глазами все возможные варианты предполагаемого нападения Ин. Картины таких фантазий замелькали одна за другой, приобретая все большую отчетливость, яркость и правдоподобие, и наконец он увидел все так, словно это происходило на самом деле. Словно Гим стоял сейчас у самой кровати своего господина и наблюдал за всем происходившим там собственными глазами.
Он «видел», как, повинуясь жесту Ронтонте, две сидевшие посреди постели раздетые (безоружные!) женщины начали медленно и ласково дотрагиваться друг до друга...
В этой фантазии не было ничего страшного, но Гим вдруг задохнулся от ужаса, наполняясь предчувствием чего-то непоправимого. Он тут же понял, что выглядело «не так» – улыбка на лице партнерши Ин задержалась там дольше, чем если б была естественной! «Зрение» приблизило картину и изменило ракурс – между шейными позвонками второй из девушек торчала маленькая, едва заметная булавка... Зрители-телохранительницы не замечали пока ничего странного. Ничего не подозревал и герцог, который с вожделением и аппетитом поглядывал на обеих сидевших на его кровати красавиц. А Ин медленно и очень естественно потянулась руками уже к голове своего господина...
Гим очнулся – он готов был поклясться, что видел все так, словно оно происходило на самом деле! Возбужденные, растревоженные нервы не позволили рассудку сомневаться и дальше – Гим сорвался с места, опрометью промчался по коридорам, не обращая внимания на предостерегающие жесты потянувшегося за оружием женского караула, ворвался в герцогскую спальню и метнулся к пологу огромной царской постели.
Партнерша Ин действительно сидела подозрительно неподвижно. Рука кареглазой амазонки действительно тянулась к голове повелителя...
Он прыгнул, вложив в этот прыжок все свои силы, – так стремительно, что ни одна из лучниц не успела навести примитивное оружие на внезапно возникшую движущуюся цель. И все же он не успевал – руке Ин с зажатой в ней смертоносной булавкой требовалось преодолеть несоизмеримо меньшее расстояние. Не думая, что и как делает, Гим всей своей волей пожелал оказаться между рукой девушки и головой подопечного. Любой ценой оттолкнуть убийцу от ее цели... На лету он выбросил вперед руки – с ладоней сорвался опережающий полет тела поток энергии, который ударил Ин и отшвырнул ее с легкостью ватной игрушки...
Девушка вылетела с кровати, разрывая тяжелый бархатный полог, путаясь в нем, и тяжело рухнула на пол на расстоянии в добрый десяток метров. Герцог вскинул на Гима испуганные, бешеные, ничего не понимающие глаза. Амазонки вскрикнули, предупреждая открытие огня, и тут же выстрелили из луков. Гим увидел, как десять стрел пронзают его грудь и улетают дальше, немного потеряв в скорости, а затем согнулся от жгучей, подавляющей сознание боли.
– В чем дело?!! – закричал Ронтонте, вскакивая на ноги. – Гим?! Что происходит?!!
– Посмотрите на Ри! – сквозь зубы простонал сержант, указывая на парализованную партнершу Ин.
К счастью для Гима, они поняли, о чем идет речь. Булавка, обнаруженная между шейными позвонками Ри, заставила герцога позеленеть от испуга. Ин выбиралась из ткани, но шевелилась с таким трудом, словно получила очень сильный удар по всему корпусу. Лучницы разделились – пять из них держали «на мушке» Гима, еще пять явно намеревались пристрелить новую подругу. В спальню спешил и наружный караул из вооруженных мечами амазонок, а по замку распространялся вой «сигнальной трубы», поднимая на ноги все посты и всех спящих воинов.
– Стойте!!! – изо всех сил крикнул Гим, стремясь остановить бессмысленное уже теперь кровопролитие.
– Не трогать ее! – подхватил герцог. Но не о прощении или жалости говорили красные от ярости глаза повелителя Излина. «Ей-богу, лучше бы тебе умереть прямо сейчас!» – вот что стояло в них.
– Взять под стражу и обездвижить! – зло распорядился герцог, глядя уже на Гима. – Молодец, что успел... Но интересно знать: ГДЕ ЭТО ТЫ БЫЛ РАНЬШЕ, ИСЧАДИЕ ЭЛЬТАРОВ?!!
Наутро после ночных событий герцог был злым, нервным и задумчивым. Препараты не умерили головной боли, и правитель не был расположен к общению. Во всяком случае, не желал видеть своего главного телохранителя.
До полудня Гим не знал ничего ни о судьбе юной террористки, ни о планах Ронтонте, ни о том, чего ожидать ему самому – награды или наказания. А нервное возбуждение прошедшей ночи не спадало, и он чутко улавливал эмоциональную атмосферу дворца и чувства, исходившие от всех, кто в нем находился.
