«Запомниться»... Подумав, что вырываемая отовсюду информация может откладываться где-то в памяти, Гим сразу же понял, что именно так и происходит. Он мог вспомнить какие-то кусочки калейдоскопа, мог вглядеться в них, мог попытаться понять, что видит на самом деле...
В этих кусочках таился смысл! Смысл, которого не должен познать человек, желающий сохранить свой рассудок и продолжать жить по выделенной для него из общего порядка вещей горстке физических и моральных законов. Сам оставаясь материальным, Гим не должен был осознать правила существования нематериальной сущности. Но он в них всматривался, он захотел узнать то, что ему не было положено знать!
В какой-то момент, настроившись всего на один из визуальных фрагментов, Гим проник слишком глубоко в суть увиденного – ему показалось, что из теплых и холодных цветовых пятен начинает вырисовываться вполне определенный рисунок. Но чем четче становилась картинка, тем больший ужас охватывал его сознание. Стоя на самом краю осмысления, Гим неожиданно для себя понял, что лучше ему остановиться – он ведь не знал, что за тайну мироздания хотел вытащить сейчас на поверхность. Игра могла стать слишком серьезной! Сеть, размещенная внутри информационного моря Вселенной эльтарами, наверняка понятнее, доступнее, приземленнее, безопаснее!
«Я ищу не там, – сказал сам себе Гим. – Не надо присматриваться. То, что создал человек, не может быть таким жутким, оно должно лежать на самой-самой поверхности...»
Выдохнув, Гим «потушил» мир огней в своей голове и начал еще раз. На этот раз он почти не искал – ждал, что какой-нибудь информационный канал сам попросится извне в его черепную коробку. Так и случилось. Созданное эльтарами «чудо света» лежало над информационной базой космоса, словно пыль, осевтая на экран с трехмерным и невероятно сложным изображением. Каждая из «пылинок» служила «смысловым заголовком» – позволяла всмотреться в себя, приближалась и увеличивалась до размеров целого раздела знаний, состоящего из множества других «пылинок» поменьше, опять же приближающихся и распахивающих перед зрителем свое содержимое.
Должен был существовать и способ ориентирования в этом хаосе библиотечных томов и неупорядоченных заголовков. Причем очень простой способ. Что интересовало Гима? Во-первых, Излин и его солнце. Во-вторых, корабли «Икар» – все, что выведали и записали о них вездесущие шпионы высшей человеческой расы. В-третьих, все, что касалось его самого, Гима Церона, самой дорогостоящей разработки отдела Службы Безопасности при Высшем совете эльтаров.
Оказалось, не было ничего проще! Подумав, что хочет узнать, Гим тут же представил себе разделы на указанную тему. В них не было текста и не было картинок. Информация осознавалась сама собой, словно извлекалась из забытых страниц собственной памяти.
Гим «вспомнил», что представляет собой сектор, управляемый герцогом Ронтонте, – размер и удаление населенных планет от светил, количество проживающих на планетах людей, массовые и объемные характеристики всех планет и двух звезд... И ничего о предполагаемом взрыве Ранопуса.
«Снаружи ничего нет», – сообщил Гим Радолу, думая, что говорит вслух.
На самом деле граф услышал мысли сержанта, ожившие прямо у него в голове, подобно собственным, облаченным в словесную форму. Он и без того боялся вздохнуть, понимая, что наблюдает величайшее, недоступное его разуму таинство. Когда же в его сознании всплыли чужеродные мысли, граф вздрогнул и чуть не закричал от потрясения и восторга.
– Как в обычной сети... – осмелился вслух произнести он. – Там могут быть различные уровни доступа. Не всякий эльтар должен знать о планах своего руководства. Не всякий проект должен быть изучен всеми, кто владеет драгоценным украшением Высших.
«Я понимаю, – согласился Гим. – Но, может быть, я открыл не тот том. Мне нужно спрашивать не о Ранопусе, а о проекте, открываемом по кодовому названию или по имени человека, разместившего его здесь. Названия я не знаю. Человек...»
– Кто отправил вас на Излин? – подсказал граф. – Тот, кто хотел защитить герцога только на один год, наверняка знал, что произойдет с нашим миром в течение этого времени!
«Ланкорус Дитриез!» – понял Гим, подсознательно удивляясь, как сам не додумался до этого раньше.
«Вот оно!» Сюда его не пускали! Том не открывался. Требовалось усилие, но, заявляя о себе все настойчивее, все четче говоря «я хочу знать о человеке, которого помню», Гим так ничего и не добился.
«Как можно ввести пароль в систему, где нет устройств ввода? – спросил Гим, надеясь, что граф что-нибудь подскажет. – Что может быть паролем в мире образов и предчувствий?»
– Что, если ощущение самого себя? Раскрывая собственное представление о себе, вы таким образом называетесь системе и получаете право доступа к данным, отведенное специально для вас?
«Попробую, – сказал Гим. – Думаю, не стоит представляться здесь Ревенбергом. Ревенберг – даже не эльтар, ему нечего делать в их базе данных. Я должен выглядеть как Ланкорус!»
– Как же вы это сделаете? Вы ведь никогда не были в его теле!
