Истину подарило не зрения и не музыкальный слух. Истина открылась через обоняние - в толстых пальцах Чингиза дымилась самокрутка и от неё несло такой характерной кислятиной, что Яров тут же понял: киргиз не только здесь обожрался, но и "обкурился". Что уж у него там тлело в самокрутке анаша, марихуана или ещё какая-то дрянь, для точного определения у Ярова знаний и опыта не было.
Чингиз - не боец. Сопротивление его уже сломлено. Это - так.
- Ладно, отец. Коль ты меня так лихо вычислил, так вычислил. - Алик скинул очки, подхватил мокрое полотенце и вытер лицо, от чего сразу стал похож на размалеванного индейца, ступившего на тропу войны.
- Ладно, отец. - повторил он. - Бабенок этого киргиза ты куда-то припрятал. Выступим по делу. За сколько продашь мне девчонку? Мамаша её мне не нужна, пусть её Чингиз выкупает. Ну, давай цену?
- За Аян? - уточнил Яров.
- Правильно мыслишь. Только давай без торговли. Я ведь знаю, что большие деньги тебе - без нужды. Ты скоро на довольствие Господа Бога, на тот свет поступишь.
Последни слова вызвали одобрительное хихиканье Док Кихота за спиной Ярова и Алик крикнул.
- А ты, Шланг, тут что застрял?! Пошел вон!
Яров почувствовал затылком, как его сопровождающий послушно вылетел за двери.
- Так вот, отец, - с той же деловитостью развивал торговую мысль Алик, который следовало понимать "Черный". - Начнем торговлю. Но не зарывайся.
Он уже скинул шляпу, снял очки и успел вытереть лицо почти до полной чистоты. Он был - блондин! Ярко выраженный, русский блондин с голубыми глазами! Он никак не мог получить такой своей клички по внешнему ряду собственной персоны. А клички у братвы и шпаны даются в подавляющих случаев за внешний вид, или манеру поведения: "Бык", "Утюг", "Монгол", "Шланг" и тому подобное из блатных святцев. Хотя и то стоило принять во внимания, что душа светловолосого Алика в таких потемках блуждала, что с точки зрения братвы была кромешно "черной".
- Ну, папаша, "куска" тебе хватит за соплюшку? В баксах?
- Тысячи долларов? - уточнил Яров. - Это несерьезно.
Алик усмехнулся.
- Ты ещё скажи, старый, что девчонка тебе самому нужна.
- А от чего бы и нет? - с вызовом спросил Яров. - Про "виагру" слышал? От неё и мертвецы жеребчиками прыгают.
- Ага. - кивнул Алик. - Тогда давай свою цену. Прикинемся.
Ярову казалось, что он понимает этого человека, для которого не то что все материальные предметы мира были увешаны ценниками, до даже на призраках и чувствах Алик готов был поставить стоимость в долларовом исчислении. Этот никаких других резонов, окромя денежных, воспринять не мог. Бухгалтер высшей квалификации!
Яров быстро прикинул, какая "сумма за живого человека" покажется бухгалтеру реальной по курсу сегодняшнего рынка, и произнес твердо.
- За Аян - пять кусков!
Чингиз - даже не дрогнул, не пошевелился. Алик помолчал, открыл металлический портсигар и неторопливо набрал из него табаку. Аккуратно свертел самокрутку и закурил - та же кислятина, тот же тошнотворный запах! И пальцы наркомана уже трясуться.
- Что ж, отец, сумма допустимая. - согласился Алик. - А где ты спрятал свой товар?
- Неподалеку. - ответил Яров, которого Алик Черный уже почти не интересовал: он ждал хоть какого-нибудь проблеска сознания в узких глазах Чингиза.
Ничего подобного! Чингиз сидел как колода, тупо смотрел в стол и, если б не сосал самокрутку, сошел бы за уснувшего. Или - умершего.
- Значит, неподалеку спрятал товар? - все так же ровно продолжал Алик. - И когда привезешь?
- Когда получу деньги.
- Так. А ты знаешь, во сколько мне эта девчонка обойдется на круг?
- Понятия не имею.
- А посчитай! - душа бухгалтера возмущалась. - Тебе пять шитук, да долги этой чурки списать! - он принебрежительно ткнул пальцем в Чингиза. Ты знаешь, сколько он мне должен?! И сколько уже счетчик настучал?!
- Мне это без разница. - бросил Яров.
- Верю. - кивнул Алик. - Верю, что без разницы. Но беда твоя в том, что я знаю...
Он замолк и через минуту молчания Яров понял, что собеседник, подчеркивая поворот в теме разговора, ждет вопроса.
- Что ты знаешь?
- А знаю я то, что ты эту девчонку-вонючку ни за какие деньги не продашь!
- Да? - глуповато спросил Яров.
- Да! Вот так! А полагаешь, что меня нагреешь! Торгуешся и думаешь, что самый умный. Ты, отец, людьми торговать не будешь, вот в чем твоя беда. И для себя эту девочку покупать не будешь. Так что не вешай мне лапшу на уши.
- Тогда непонятно, о чем мы говорим. - пренебрежительно сказал Яров.
- О деле говорим. Но я хочу, чтоб ты и меня правильно оценивал. И вот этого обалдуя Чингиза разглядел. Ты сидишь и думаешь, почему эта чурка киргизская колодой сидит, почему тебе знака не подаст? А я тебе могу сказать почему!
- Ну?
- Он такой балдой сидит потому, что уже смерть свою принял! Он уже душу своему Богу отдал, ничего не боится, на все плюнул. Хоть жги его, хоть вешай, он даже не завизжит. Точно кретин?!
При последних словах Алик с размаху ударил Чингиза в ухо и тот упал с лавки на пол. И неторопливо вернулся на место, вскарабкался на лавку, словно ничего не случилось.