—
— Сбежал, значит, сука, — хмуро кивнул Крылов.
— Мы взяли Ханыгина. Помнишь, водила ихний? Который Жилу сдал? За разбои, с одним корешом стал хаты выставлять. А ведь завязал.
— С Жилой он связан?
Аксенов покачал головой.
— Жила ему кишки бы выпустил и все. И Ханыгин об этом знает. Не говорит ничего, зараза. Но я думаю, он после пяти лет завязки снова взялся за старое, чтобы на скорую руку бабла поднять. И свалить из города. Узнал про Жилу — и понял, что надо валить. Потому что Жила до него доберется, и за косяк придется отвечать.
— Запросто, — согласился Крылов. — Эта сука зверь настоящий… Я в ментуре почти тридцать лет провел, Денис. А такого как он отморозка не встречал. До сих пор не могу забыть, как мы тогда взять его пытались… Урод мне ногу чуть не отстрелил. Я еле выкарабкался. Два года по больницам мотался… Хромаю теперь, б… дь. А если бы не эта падла, может, до сих пор в операх бы ходил.
Аксенов с сочувствием посмотрел на наставника, зная, какое огромное место в его жизни занимала работа.
— Тебе еще повезло, Леонидыч. Одного из бойцов так и не спасли.
Крылов отмахнулся. Внешне он был всегда сдержан. Но когда Крылов потянулся к сигаретам, Аксенов сообразил, насколько неприятной для него была новость про Жилу. Бармен за стойкой поднял голову:
— Виктор Леонидыч, у нас не…
— Стаканы протирай свои, — осадил его Крылов. Бармен кашлянул и затих за стойкой. Крылов все же отложил сигареты в сторону. А потом поднял глаза на Аксенова.
— Денис, эта тварь настоящий терминатор. Его обложил взвод спецназа, а он умудрился не только свалить, но и подстрелить троих ментов. Поэтому послушай-ка меня, сынок. Его ищет УФСИНовцы? — вот и пусть ищут. А ты не лезь на рожон, занимайся своими делами. Я не хочу тебя хоронить, понял?
Аксенов промолчал.
Фокин стоял на тротуаре и закуривал, когда у обочины перед ним тормознула машина Ефимова. Тот усмехнулся:
— Ты опять куришь?
— Не опять, а снова, — проворчал Фокин, пожимая ему руку. — Как дела?
— Потихоньку.
— Это было вежливое вступление, если ты догадался.
— Не дурак, — хмыкнул Ефимов и, выудив из кармана несколько купюр, протянул Фокину. Тот быстро спрятал их в кармане. — Видел мой материал по твоей последней информации? — На сайте.
— Она кстати и на сайте больше всего просмотров получила. А в газете пошла на третью полосу, основным материалом. Так что гордись.
— Мне-то что? В газете твое имя, ты и гордись.
— Ты хотел просто деньги взять, или у тебя для меня еще что-нибудь есть?
— Еще как есть, — довольно кивнул Фокин. — Мы вчера банду взяли. Двое в полицейской форме.
Ефимов покачал головой.
— Извини, не интересно. Пресс-служба уже дала подробности, наши делают треть полосы на «Криминале» на завтра.
— Фига се, — расстроился Фокин. — Долбаная пресс-служба, весь хлеб отнимают… А там какие подробности? Они сказали, что те козлы сопротивление оказали? Собровцы подстрелили одного.
— Само собой. И следственный комитет тоже комментарий дал. Говорю же, полноценный материал.
— Ну елки-палки! Я там был, сам все видел, а ты пишешь статью по пресс-релизу, да? Зашибись вообще.
— Сергей, у нас ежедневная газета, — удивился Ефимов. — Ты мне с информацией офигенно помогаешь, я тебе сто раз говорил. За это я тебе кстати бабки и даю из нашего фонда. Но если что-то случилось, мне это нужно уже на следующий день, понимаешь? Не через два дня, не через три — а на следующий. Ну а кто не успел, тот опоздал. Если бы ты утром или хотя бы в обед позвонил — базара нет, а так…
— Да ясно все, — вздохнул Фокин. — Журналюги проклятые. Знаешь, за что вас никто не любит? Вот как раз за это.
Ефимов расхохотался.
— Зато от ментов у нас вся страна тащится, да?
Когда Аксенов приехал домой, уставший, мрачный и чуть хмельной, Ольга плакала на кухне. Увидев это, Аксенов изумленно шагнул к жене.
— Оль, ты чего?
— Ничего, — всхлипнула она.
— Да что случилось?
— От тебя пивом пахнет? Опять к своему Крылову заезжал?
— Мне посоветоваться надо было, по работе.
— Ну да, я забыла, теперь это так называется, — съязвила Ольга, вытирая слезы.
— Блин, ты из-за этого рыдаешь?
— Я не рыдаю.
— Может, расскажешь уже или как? — Аксенов начал терять терпение. — Что стряслось вообще, Оль? На работе что-то или…?
— Нет у меня больше работы, — жалобно отозвалась она. — Меня сократили.
— Что?
— Глухой, что ли? Сократили меня. Меня и еще девять человек. В целях, блин, оптимизации. Безработная я теперь, понял?
