— Я-то что, не меня продырявили, — подавленно сказал он. — Ох… ть, как он мог уйти? Его преследовали четверо подготовленных, б… дь, бойцов! Как?
— Спроси что попроще, — мрачно отозвался опер.
Аксенов нахмурился, вспомнив про Ханыгина.
— Где водила?
— В воронке, его наши колят.
— В каком?
Опер и Аксенов добрались до одной из машин ППС. Внутри, прикованный наручниками к поручню, сидел бледный и избитый Ханыгин, над которым нависали двое разъяренных оперов. Когда Аксенов подошел к машине, один из оперов врезал Ханыгину в зубы.
— Ты у меня, падла, заговоришь, ты понял меня?!
— Отойди, — сказал Аксенов.
— Что?
— Отошел нахер отсюда! — рявкнул Аксенов. Опер сначала опешил, но что-то в лице Аксенова заставило его лишь молча сжать зубы и отступить. Аксенов забрался в воронок и сел напротив Ханыгина. Тот затравленно смотрел на опера.
— Эта сука подстрелила троих ментов, — сказал Аксенов. — У меня на глазах. Я не знаю, кто он тебе. Кореш, брат, сват… Плевать. Но ты понимаешь, что менты перевернут этот город с ног на голову, но найдут его?
Ханыгин молчал.
— Ты хочешь пойти с ним по одной статье? Покушение на жизнь сотрудника? Там двадцаточка светит. И это не считая разбоев. Ты готов ради своего кореша на пожизняк идти?
— Я ни в кого не стрелял, — пробормотал Ханыгин. — У меня даже оружия не было.
— А никого не колышет. Аксенов, пристально наблюдая за ним, заметил, что у Ханыгина дрожат руки. А еще — заметил кольцо на безымянном пальце правой руки.
— Трое ментов за раз, — напомнил Аксенов, не сводя с Ханыгина глаз. — Такого у нас не было лет 15, наверное. Это будет показательный суд. Чтобы остальным неповадно было. Ты это понимаешь?
Ханыгин не ответил, лишь опустил глаза.
— Значит, понимаешь, — кивнул Аксенов. — А теперь послушай меня… Как тебя зовут?
— Павел.
— Послушай меня, Паша. Вас было четверо. Но ствола не было только у тебя. Ты не оказывал сопротивление. И плюс ты не принимал участия в самом налете. Ты просто водила. Ты даже внутрь не заходил. У тебя офигительные шансы отмазаться. Только у тебя. У тебя одного из всей банды. Ты женат, да? — Ханыгин бросил на Аксенова быстрый взгляд. — Давно женат? Любишь, наверное, жену, а? Паша, ты можешь получить условку. Ваш главный получит максимальный строгач. Те двое лет по 10—15. Но ты можешь отделаться условкой. Понимаешь?
Ханыгин помолчал.
— Условкой — если…?
