— Жестко, но вот этот какой-то фраер. — Аксенов нажал на паузу и ткнул в монитор на бандита, у которого охранник, ударив его локтем в лицо, отбирал ружье. — Фигово работает, как лох последний. Дал себя разоружить.
— Ну и что? — проворчал Колокольцев. — Теперь мы знаем, что у Жилы в подельниках не спецназовцы, а обычные бандосы.
Колокольцев был прав — запись они просмотрели множество раз. Но зацепок не было.
Криминалисты в гараже управления тщательно изучили сгоревшую «киа». Вытирая руки тряпкой, криминалист покачал головой:
— Ничего. Следов ДНК никаких, само собой, пальцев тоже — все сгорело к е… ням.
— Фигово, — вздохнул Фокин. — А как они машину подпалили?
— Да как обычно. Смочили в бензобаке тряпку, оставили ее там и подожгли.
Никаких зацепок не было.
Аксенов и Колокольцев, продолжая изучать записи, сосредоточились на наружной камере: она запечатлела машину бандитов. И суетливо ерзающего в водительском кресле четвертого члена группы. Щурясь, Аксенов пытался разглядеть его лицо, проматывая запись снова и снова. Это был человек в бейсболке. Худощавый, но возраст было назвать сложно — очевидно, средних лет. Запись отправили криминалистам. На следующий день Колокольцев принес Аксенову заключение.
— Вот все, что они смогли вытянуть.
Колокольцев, жуя бутерброд, передал Аксенову подборку снимков. Это были 2—3 кадра, увеличенные в разных масштабах — в два раза, в три-четыре раза и так далее. Просматривая снимки, Аксенов раздраженно вздохнул — лицо было неразличимо.
— Ничего не видно. Просто пятно и все. Нам нужно лицо ихнего водилы, блин. Он один был без маски.
— Эксперты говорят, у камеры слишком маленькое разрешение, они и так сделали все, что можно, — развел руками Колокольцев.
Зацепок не было и здесь.
Света после посиделки с подругой на следующее утро едва не опоздала на работу, чем весьма позабавила оперов из наружки. А вечером она отправилась не домой, а села на автобус. Света вышла на Донецкой, накупила два полных пакета продуктов и отправилась к одному из жилых домов.
— Второй, объект вышел из магазина, нагрузилась жратвой по полной. Идет по Донецкой в сторону Дзержинского.
— Седьмой, у нее в доме 40 родители живут, — подсказал в эфире опер из страхующей группы. — Мы пару дней назад вели ее туда же.
— Все так. Объект заходит во двор, дом 40. А что родители, это точно?
— У нас все установочные на руках, — пояснил диспетчер. — Не расслабляйтесь там. Задание четкое, фиксировать все.
Вздохнув, опер наружки поднял фотоаппарат и заснял подходящую к одному из подъездов Свету.
Слежка продолжалась, казалось, целую вечность. Но никаких следов контактов Светы с ее сбежавшем из колонии любовником по-прежнему не было.
Иными словами, у полиции не было ничего.
Аксенов возвращался домой поздно, уставший и раздраженный. Уставший — потому что с утра до вечера практически рыл землю, пытаясь найти хоть что-нибудь на Жилу. Раздраженный — потому что вся эта работа не приносила результата. Но расслабиться дома оперу не удавалось — Ольга каждый день возвращалась домой в подавленном настроении. Вот и сегодня она мыла посуду, нарочито громко гремя тарелками.
— Ты ничего не приготовила?
— Я сама только что вернулась, — огрызнулась Ольга.
— А посуда откуда?
— Со вчера оставалась. Это что, допрос? Если есть хочешь, пельмени свари. Воду поставить?
— Я сам, — буркнул Аксенов. — А ты чего злая такая?
— Я не злая, — отрезала Ольга. Но желание поделиться оказалось сильней. — На работе меня достали все… Честное слово — извлекли просто!
— Ты же только устроилась!
— И что? Там все свои, понимаешь? Все давно друзья-подружки.
— Пошушукаться не с кем? — не удержался Аксенов, но, встретив оскорбленный взгляд Ольги, заткнулся.
— Дело в работе. Если в приемную звонят насчет рекламы, секретарша знаешь, что делает? Соединяет с нашим отделом. Но к телефону просит только своих подружек. А если их нет, она просто просит клиента перезвонить. Скотина.
— Их тоже можно понять, — дипломатично отозвался Аксенов, мягко отстраняя Ольгу от крана, чтобы налить себе в кастрюлю воду. — Своя рубашка ближе к телу.
— Ну а мне что делать?
— А просто искать клиентов? Обзванивать, например? Как ты раньше делала?
— А-то я не догадалась! — всплеснула она руками. — В том-то и дело, там тоже все занято! Я только за телефон сяду, как все эти стервы начинают. «Ты куда звонишь? Туда не звони, это мой клиент!». «А это мой клиент, они мне обещали в следующем месяце рекламу», — с обидой и злом Ольга передразнила, вероятно, самую неприятную ей коллегу: — «У нас тут все перспективные клиенты заняты давно, но ты можешь обзванивать мелкие фирмы!». Сучка…
Ставя кастрюлю на плиту, Аксенов лишь вздохнул. Ольга работала на новой работе меньше недели — но негатива было больше, чем на прошлом месте. И Аксенов начинал подозревать, что дело тут вовсе не в коллегах.
На следующий день в разбойный отдел заехал Долгов — поделиться полным отсутствием подвижек.
