«Ты веришь, что этот режим лучше прежнего? – вспомнил я слова Джулии. – Очнись».
И все же сейчас была совсем другая ситуация. Бедственное положение, в котором оказался Каллиполис, оправдывало наши поступки, казавшиеся чудовищным повторением прошлых ошибок.
Рок прервал мои размышления.
– Ли, ты ведь лично составляешь график, так?
Я кивнул.
– Ты мог бы сделать так, чтобы нам не пришлось проводить экспроприацию в наших родных деревнях? Я мог бы отправиться в деревню Энни. А она – в мою. Я просто не уверен, что смогу…
Он осекся, словно испугавшись собственной просьбы, и я узнал его взгляд. Многие стражники смотрели так на Горана, отчаянно желая попросить его о чем-то, при этом надеясь, что он не догадается об истинной причине просьбы.
– Конечно, – ответил я.
– Спасибо, – ответил Рок. В его голосе послышалось облегчение, смешанное со стыдом, и он отвернулся от меня.
Через три дня после Медейской атаки мы смогли наконец увидеться с Криссой. Она только вернулась с задания, а я собирался уходить, но у нас нашлось время, чтобы вместе перекусить в трапезной. Меня изводил страх перед сельскими поборами и ночные кошмары, вызванные этими неожиданно глубокими переживаниями, и я с облегчением ухватился за возможность отвлечься от них, сочувствуя чужому горю.
– Как поживаешь?
Под ее глазами залегли глубокие тени, от прежней улыбки не осталось и следа. Но даже теперь я не мог не заметить, как она прекрасна. Жаркие лучи Медейского солнца тронули ее кожу нежным румянцем. Она вскинула плечи, вытянув ладони перед собой.
– Стараюсь не сидеть без дела. Это помогает. Я просто… я очень беспокоюсь из-за мамы.
Теперь, когда появились списки пропавших судов, мы точно знали, что отец Криссы погиб в огне драконов грозового бича. Но из-за плотного графика экспроприации Криссе не разрешали уехать. Она не смогла отправиться домой, узнав страшную новость.
– Мне очень жаль. Я постараюсь сделать так, чтобы тебе разрешили уехать, как только мы разберемся…
– Я знаю. Спасибо.
Она взглянула на меня. Ее голос был тихим, но в нем прозвучали обуревавшие ее чувства.
– Каково тебе было после?
В нашем корпусе старались не задавать подобных вопросов, поэтому в первый момент я не знал, что ответить. Я задумался и в конце концов сказал правду:
– Я несколько месяцев не разговаривал.
Крисса вскинула брови, словно не могла поверить, что это не шутка. Когда она поняла, что я говорю серьезно, то лишь воскликнула:
– О!
– А ты хорошо держишься.
К концу недели мне пришлось составлять график, исходя из физических возможностей наездников. Мне с трудом удавалось найти тех, кто мог выдержать две смены подряд, почти не спать и сохранять выдержку. Основная тяжесть легла на плечи наездников боевых драконов аврелианцев, грозовиков и тех, у кого еще оставались силы.
И поэтому я все чаще назначал двойные смены для себя, Энни и Рока. Они не задавали лишних вопросов и не жаловались, даже валясь с ног от усталости. Однако о том, что происходит неладное, я узнал не от Энни, а от Дака. Он нашел меня в свободной аудитории, которую я превратил в свой кабинет, и уселся за стол передо мной.
– Значит, ты знаешь, что Энни привыкла не… спать? Еще с детства? Когда всю ночь делала уроки?
Она делала так, боясь ночных кошмаров. Я знал об этом, потому что в Элбансе, еще детьми, мы не стеснялись подобных разговоров, и как-то она тоже мне предложила попробовать.
– Думаю, она снова… начала это делать. Она не спит. С момента нападения никто не видел ее спящей.
У меня все напряглось внутри, и нервы зазвенели, словно натянутые струны. Энни выполняла по две, иногда даже по три экспроприации за день, а после участвовала в патрулировании. Долгие, изнурительные дни лишали всех нас сил. Времени для сна оставалось совсем чуть-чуть, но если она вообще не спала…
– Я просто подумал, – продолжил Дак, прищурившись, – возможно, ты мог бы снять с нее часть… нагрузки? Не отправлять ее так часто на экспроприацию?
Я вспомнил, как Энни смотрела на генерала, когда тот пытался отговорить ее от этого задания, а затем решительно сказала, что сделает все, что потребуется.
– Это был ее выбор, Дак.
Дак стиснул челюсти, его лицо исказилось.
– Но ты тоже несешь за это ответственность.
Когда я ничего не ответил, он добавил:
– На самом деле совсем неважно, кто…
Я покачал головой, стараясь собраться с мыслями.
– Это важно.
Дак натянуто произнес:
– Неужели?
– У них с Роком лучшие результаты. Она нужна нам там.
Но цифры, похоже, не произвели впечатления на Дака.
– Ли, но ей очень тяжело! – воскликнул он. Его голос начал дрожать. – Послушай. Ты же знаешь, как ее семья…
Мое терпение лопнуло.
– Я знаю, что случилось с семьей Энни.
Несколько мгновений мы смотрели друг на друга. Мое лицо превратилось в бесстрастную маску, а Дак был настолько взбешен, что мне показалось, что он вот-вот ударит меня. И я подумал, что, возможно, дам ему сдачи.
