Когда Пауэр отпустил плечи Ли, тот резко упал, дезориентированный в пространстве из-за боли. Я поймала его одной рукой.
– Письмо, – потребовала я, обращаясь к Пауэру.
Он достал его, и я положила письмо в карман, не сводя глаз с Пауэра.
– Браслеты.
Они отдали нам наши браслеты, а затем я произнесла:
– И ваши тоже.
Пауэр упирался.
– Скажи мне, что ты не серьезно!
– После нападения на Первого Наездника и старшего по званию? После препятствования правосудию? Я сделаю так, чтобы вы оба пошли под трибунал.
– Никто не будет судить нас за плохое обращение с драконорожденным, – буркнул Пауэр.
Аэла обнажила зубы и сделала вдох, Пауэр решил больше не спорить со мной.
Застежки браслетов мягко щелкнули, когда их расстегнули: Пауэр, а затем и Дарий передали их мне. Я наклонилась вниз, нашла узел, которым были связаны руки Ли, и развязала его. Я надела свой браслет на запястье, а браслет Ли – на его. Но он был все еще слишком измотан для того, чтобы стоять, поэтому он остался на земле, задыхаясь, когда я попыталась помочь ему встать. Мне было больно чувствовать вес его головы и плеча на своем бедре.
Я посмотрела на него, уязвимого в моих руках, и подумала: «Я буду защищать тебя даже на краю света».
– Ли, – пробормотала я. – Скажи, что мне сделать?
«Скажи, если хочешь сбежать».
Мои руки лежали на его волосах, я чувствовала его дрожь. Но, когда он заговорил, его голос звучая уверенно. Как голос человека, отдающего контрольный приказ.
– Отведи меня к Атрею.
Аэла проводила нас четверых до входа в пещеры. Ли опирался на меня, моя рука плотно прижималась к его руке, а Дарий и Пауэр шли впереди. После того как мы оставили Аэлу и пещеры позади, мы пробрались через почти пустующую Обитель во внутренние покои. В приемной кабинета Защитника я обратилась к двум стражам Атрея, одетым в багровую форму, стоящим по обе стороны от двери:
– Пожалуйста, проследите за тем, чтобы Пауэр и Дарий не покидали эту комнату.
Потом я убрала свою руку с бока Ли, помогая ему поймать равновесие, пока он качался, и вручила ему письмо Джулии. Я проследовала за ним в офис Атрея.
Атрей ждал нас за столом. Он обратил внимание на потрепанный вид Ли и наши хмурые лица. Хотя Пауэр и Дарий не наносили ударов по голой коже, признаки недавнего избиения очевидны. Атрей сразу же выпрямился.
Ли прошел по кабинету к его столу, его движения все еще были немного неуклюжими. Он передал ему письмо и стоял тихо, пока Атрей его читал. Когда Защитник поднял взгляд, черты его лица выражали замешательство, и Ли заговорил. Впервые на моей памяти он говорил на драконьем языке так свободно и бегло.
– Я младший сын Леона. Десять лет назад вы спасли мне жизнь.
Глаза Атрея расширились, но затем выражение его лица снова стало прежним. Но на его лице, несомненно, осталась еще одна эмоция – боль.
Ли заметил это, сглотнул и продолжил говорить:
– Последние несколько месяцев я поддерживал контакт со своей двоюродной сестрой, Джулией Грозовой Бич, Первой Наездницей новопитианского флота. Она неоднократно обращалась ко мне с просьбой поддержать ее флот. Я неоднократно отказывался. В ваших руках последнее письмо нашей переписки.
Глаза Атрея сфокусовались на записке в руках, а затем снова обратились к Ли.
– Почему ты решил признаться в этом?
– Чтобы попросить о пощаде и подать прошение по делу.
Пока Ли рассказывал Атрею все остальное, я ждала в приемной с Пауэром и Дарием. Ли не выходил из кабинета до позднего утра. Когда он возвратился, он заговорил со мной, не принимая во внимание присутствя Дария и Пауэра в приемной:
– Я обо всем ему рассказал. Теперь он хочет допросить тебя. Увидимся после этого.
А потом Ли посмотрел вниз. Один из стражей Защитника положил руку на его запястье. То самое, на котором был надет браслет с призывающим дракона свистком. Хотя страж не оказывал давления, этот жест был абсолютно понятен.
Ли снова затрясло, в этот раз от ярости. Я посмотрела на него, и в голове всплыли воспоминания с урока истории Каллиполиса: в конце Кровавого месяца революционеры заставили Повелителей драконов сдать свои браслеты со свистками; для них это было началом конца. Нас всегда учили думать об этом как о славном поворотном моменте, но теперь я поняла, насколько по-другому Ли воспринимал все это.
Он расстегнул свой браслет и отдал его стражнику.
– Не могли бы вы пройти с нами? – спросил мужчина. А потом он добавил более мягко, словно какое-то отцовское чувство охватило его при виде дрожащего Ли:
– Все будет хорошо, сынок. Это всего лишь протокол.
Ли некоторое время стоял, застыв на месте. Потом он поднял голову, чтобы посмотреть на меня.
Интересно, какие пустые утешения они говорили людям десять лет назад? Повторю ли я их непроизвольно, если тоже попытаюсь успокоить его сейчас?
Поэтому я произношу совсем другое:
– Я найду тебя, как только смогу.
Ли позволил им увести себя прочь. Пауэр, сидящий в противоположной стороне приемной, привлек мое внимание.
– Видишь?
Вместо того чтобы ответить ему, я подняла кулак, чтобы постучаться в дверь Атрея.
