– Да. Мне хотелось надеяться, что я не ошиблась. И только после того как репетитор связался с нами, поняла, что это правда.
Кожа на ладонях Джулии натянулась от ожогов, под ее накидкой просматривалась одежда из кожи, и я понял, что это огнеупорный костюм. И в ответ сделал единственный вывод, пришедший мне в голову.
– Ты тоже летаешь.
Джулия кивнула. Ее губы слегка скривились, когда она взглянула на меня. Ее привычная усмешка. Джулия всегда так усмехалась, когда добивалась своего.
– Семейные традиции изменились, и женщинам разрешили летать?
– Сейчас трудные времена, – мягко ответила Джулия.
Однако, увидев ее гордо расправленные плечи, я догадался, что она свернула горы на пути к своей цели, а улыбка, игравшая на ее губах, свидетельствовала о том, что она гордилась собой. И после всего, что нам пришлось пережить, меня порадовал тот факт, что Джулия все-таки победила.
Следующий вопрос прозвучал неожиданно, но я не мог справиться с любопытством.
– Ты участвовала в турнире или?…
Джулия на мгновение заколебалась, а затем кивнула.
– Я Первая Наездница.
И снова я ощутил подчеркнутую беспечность, а под ней – гордость, рожденную из долгих лет гнева, которому я был свидетелем. Я вспомнил прежнюю Джулию, в порванном платье, с расцарапанными коленками и упрямым неповиновением, с которым она взирала на старших братьев, и на моем лице расцвела улыбка.
– Ты добилась своего, – сказал я.
Джулия торжествующе улыбнулась.
– Да, добилась.
Но следующая мысль, словно темное облако, заслонила мою радость, когда я понял, что нас ждет в будущем, если я не изменю своему решению, которое недавно принял.
Потому что Джулия теперь была не просто Первой Наездницей, она стала командующей новопитианским военно-воздушным флотом. И поклялась идти на штурм Каллиполиса и вести за собой других.
Разговаривая, мы не разжимали рук. Но Джулия, похоже, тоже ощутила нарастающую неловкость. Она поежилась, делая вид, что хочет поплотнее закутаться в накидку, однако это не было простым совпадением, что мы разжали руки и не попытались снова прикоснуться друг к другу.
Джулия первой нарушила молчание.
– Меня послала семья, Лео. Ты догадываешься, чего они хотят. Репетитор рассказал о твоих сомнениях. Радамантус хочет, чтобы я уговорила тебя. Пока еще не слишком поздно.
В первое мгновение ее слова обожгли меня тупой тоской. Семья. Кто еще?…
Но затем я услышал конец фразы.
«Пока еще не слишком поздно».
Я протянул вперед руки, в отчаянных поисках ее ладони на маленьком столе.
– Джулия, я не могу… ты должна поговорить с ними. Прошу тебя… что бы они ни задумали…
Но тут Джулия взяла мои пальцы в свои ладони и поднесла их к своим губам. Я умолк.
– Я сказала им, что встречусь с тобой ради этого, – прошептала она. – Но правда в том, что я не видела тебя девять лет. У нас еще будет время поговорить о том, зачем меня сюда послали. Но зачем делать это сегодня? Сейчас праздник летнего солнцестояния, и я действительно соскучилась по тебе, Лео.
Я замер.
– Я тоже скучал по тебе.
И мне вдруг стало нестерпимо больно от этой тоски по ней. По ним. По всему, что было раньше. Неужели я не имел права хоть чуточку поскучать по ним?
– Давай сегодня поговорим о других вещах, – сказала Джулия.
И я понял, о чем она просит меня: притвориться, что мы снова вместе. В последний раз.
И, как и в детстве, силы ее убеждения оказалось достаточно, чтобы реальный мир исчез, оставив нас в покое.
Мне всегда нравилось бывать в доме у Дака. Дом, где резвились дети, полный смеха и суматошного шума, где всегда были рады гостям, даже таким, как я. Это место казалось таким живым и настоящим, что весь остальной мир просто переставал существовать. Беспокойство, терзавшее меня в Обители, угроза войны с Новым Питосом, учеба, тренировки, а также этот проклятый список выступлений для поддержания морального духа населения, в котором отсутствовало мое имя, – все это осталось в другой жизни. Даже чувство вины, которое мучило меня с тех пор, как мы не пригласили Ли на праздник летнего солнцестояния, осталось далеко позади. Я и правда хотела позвать его после того, как мы помирились. Я собиралась…
Но тянула время. Тянула, потому что, если честно, мысль о выходных с семьей Дака, когда я могла бы не видеть Ли и не думать о нем, показалась мне гораздо заманчивее.
Я приезжала в дом Саттеров на выходные с тех пор, как мне исполнилось девять. Это был первый дом, где мне были рады с тех пор, как семья Маки отправила меня в Элбанс. Поначалу мне пришлось нелегко. Это был тот случай, когда все было чересчур хорошо, и я не могла к этому привыкнуть. Семейные трапезы, хохочущие и вопящие дети, родители, укладывавшие тебя спать, – я уже забыла о том, что когда-то так сильно скучала по такой жизни. Заметив мою неловкость, Дак всеми силами старался помочь. Не давал скучать, чтобы воспоминания не засоряли мою голову. Старался рассмешить, потому что когда я не смеялась, мне хотелось плакать.
Со временем мне стало легче. Но не Ли. Он приехал лишь однажды и больше не появлялся.
