Джулия кивнула, радуясь тому, что у нас осталось хоть что-то общее.
– Со мной было точно так же. Поэтому я и победила. Удачи в финале, Лео. А я стану молиться давно забытым богам, чтобы победа вернула тебе разум.
После посещения Холбина мир потерял краски. Я не вставала с постели, отказывалась от еды, ни с кем не разговаривала.
«Твоему отцу было бы за тебя стыдно, девочка».
Неужели это правда?
Отец умер за год до Революции. Пытаясь собрать воедино скудные воспоминания о нем, я поняла, что не смогу ответить на этот вопрос. Слишком плохо я знала своего родителя.
– Энни, Ли спрашивал о тебе.
Голос Криссы вывел меня из полудремы. Я лежала, свернувшись калачиком под одеялом, желая только, чтобы мир вокруг оставил меня в покое.
На мгновение я вдруг вспомнила о том, как Ли обнимал меня в детстве. В его объятиях было тепло и безопасно, и только он мог успокоить мои слезы.
Но только не сейчас. Не после собрания в Холбине.
– Передай, что у меня все хорошо.
Я больше не буду той глупой девчонкой. Я справлюсь и без него.
И в конце концов я справилась. Поднялась с постели, расчесала волосы, поела. Мир медленно возвращался на круги своя: дежурства, тренировки, учеба. От меня больше не требовали проведения собраний, но после всего я об этом и не жалела. Теперь Министерство Пропаганды избегало посещений тех мест, где произошла массовая гибель населения от нашествия драконов.
Однако главным предстоящим событием был Лицейский бал – последнее важное публичное событие перед турниром на звание Первого Наездника и Дворцовым днем. И хотя мы по-прежнему жили под угрозой нападения новопитианцев, в министерстве решили не изменять традициям и провести мероприятие. И теперь все наше свободное время посвящалось приготовлениям к этому событию: примеркам, урокам этикета и танцев. И хотя это отвлекало от мрачных мыслей и плохих предчувствий, но в некотором смысле утомляло.
Особенно когда на одном из танцевальных уроков меня поставили в пару к Ли.
– Поскольку в этом году стражники будут почетными выпускниками Лицея, финалисты должны открыть бал, – сообщил нам преподаватель по танцам, когда все собрались в огромном куполообразном зале Лицея, где проводились торжественные церемонии. Его акцент выдавал человека, привыкшего говорить на драконьем языке, а туника, отделанная изысканной вышивкой, явно когда-то была в моде при старом режиме. – Думаю, для вас это не составит труда, потому что вы достаточно грациозны.
В полной тишине преподаватель по танцам переходил от одной пары к другой, расставляя их по залу. Я ощущала себя очень странно, стоя рядом с Ли, после столь долгого времени, проведенного в постели, без его утешения. Но мальчик, который когда-то утешал меня в приюте, совсем не был похож на того юношу, что стоял сейчас рядом со мной. Форма обтягивала его широкие плечи, крепкие и сильные после долгих лет тренировок в Орлином Гнезде. Он был высоким, и мне приходилось запрокидывать голову, чтобы заглянуть в его загорелое, обветренное лицо. Это был юноша, который ел досыта, читал по ночам и проводил лето, летая на драконе.
Хотя, присмотревшись, я заметила, что под его глазами залегли тени, которых не было до того дня, как я отправилась проводить свое первое собрание в Холбине.
– Ты уже начал подготовку? – спросила я.
Ли заметно удивился.
– К финалу турнира?
Я кивнула, вспомнив о предложении Пауэра тренировать меня и о своем отказе. О его комплиментах, похожих на оскорбления, о словах, которые задели меня за живое. «Ты, наверное, и побеждать не хочешь», – сказал он. С тех пор я не разговаривала с Пауэром.
Ли покачал головой:
– Еще нет.
«Станет ли он тренироваться? – подумала я. – Или настолько уверен в себе? И та уверенность, которая дает ему силы с такой легкостью преуспевать во всем, что он делал – в учебе, на дежурствах, в тренировках, – не покидает его и сейчас, и он считает, что звание Первого Наездника непременно достанется ему?»
До посещения Холбина я не сомневалась, что мои достижения вселят гордость в моих земляков. Но все оказалось иначе. Какой бы отличной наездницей я ни стала, им не было до меня дела. Прячась от всего мира в постели, я долго пыталась вычеркнуть из памяти слова той женщины: «Твоему отцу было бы за тебя стыдно, девочка».
Да, та вдова была права. Мою семью тоже не интересовали бы мои успехи.
Я испытала настоящее облегчение, когда голос преподавателя по танцам отвлек меня от мучительных размышлений.
– Вы все теперь знакомы с обычным вальсом, – обратился он к классу, стоя в центре натертого до блеска паркетного пола. – Но сегодня мы с вами разучим более сложную его версию.
Ли понимающе вздохнул.
– Медейский, – пробормотал он.
В его глазах вспыхнули озорные искорки, когда преподаватель встал в пару со своей помощницей.
– Простите?
– Это вальс.
Преподаватель объяснил:
– Один из древнейших танцев, пришедший из-за моря, служившего колыбелью драконам. Медейский вальс долгое время был любимым танцем среди военно-воздушной элиты. Это подражание парящему дракону.
