Черная прическа полубокс, темные глаза, все так же похожие на мертвые дула пушек. Сейчас Аикава не сдерживается, его взгляд давит злобой, реацу проливается свободно, полная яда ненависти по отношению ко мне.
Между нами встал Капитан Сугимото. Старик оглядел нас по очереди, сначала Аикаву, потом меня. Сугимото глянул в толпу, туда, где стоит Лейтенант. На секунду губы старика сурово поджались.
Кажется, он не очень доволен Танабэ.
- Это вызов за звание Двенадцатого Офицера. Я одобряю его. Вы оба согласны?
Молчаливые кивки с двух сторон. Не надо тут лишней чуши.
Капитан объявляет всем:
- Один проиграет, второй выйдет Офицером.
Обычно выживший, но проигравший, становится рядовым. Никаких понижений в звании на ранг, другие Офицеры что, просто так свое место зарабатывали?
Чтобы снова стать Офицером, надо будет побороться.
Но все это относится только к живым, а не мертвым. К сожалению, обычно битва достаточно интенсивна, чтобы потом выносили труп. Силы в таких дуэлях по логике близки, раз метят именно на то место, так бывает, что выносят и два трупа. Или победителя даже Четвертый не вытягивает.
Готей 13 ковался из худших отморозков той эпохи. Их кровавые, жестокие и безжалостные традиции пропитали Отряды так сильно, что отголоски тех суровых времен все еще крепки и живут в рядах современного Готея. Никто не видит в этом ничего плохого.
Сильный – возвысится, слабый – падет.
Сугимото вышел, кивнул в толпу, другие Офицеры подняли синеватый барьер, защищающий зрителей. Когда он закрепился, стены стали прозрачными.
Четверо шинигами на углах наложили куда более мощный барьер, чем стоял на Арене Вызова в Академии. Звуки отрезаны, ощущения реацу тоже. Для меня словно мир уменьшился, оставив только нас двоих. Мы можем тут развернуться так, как хочется.
Я достал меч, лезвие с тихим шелестом скользит из ножен. Цукигами наполняет мою ладонь предвкушающей битву дрожью.
- Ты, - разомкнул губы Аикава. – Ты знаешь, почему именно ты?
В воспоминаниях мелькнула сцена битвы с «Забытыми Мечами». Смазанные в памяти лица покойников, три девицы… Одна из них. А я ведь даже лица ее не помню.
Ясно помню только кровавый запах и озеро крови и плоти, в котором я стоял, переживая победу над потерявшимся во власти придурком. И свой первый удар Шикая в полную силу.
- Девушка по имени Аой, - легко отвечаю. – Я убил ее. Ты знаешь, почему и как.
- Да, - стиснул зубы до скрипа Аикава. – Я все знаю. Я пытался тебя простить, отпустить все это. Но когда к тебе во снах приходит близкий человек и говорит: «Почему ты не мстишь за меня?»… Я так боялся твоего фона, последствий, если нападу на Окикибу, гребанного, Судзина, что мой меч отказывался признать меня. Вот почему я так долго не мог постичь Шикай. Но не теперь! Теперь я…
- Заткнись, - бесцеремонно прерываю речь высокого метиса. – Уже пять лет прошло. Говори мечом, наконец, трус.
Обвинение в трусости словно стегнуло быка плетью. Аикава с такой силой стиснул зубы, что заиграли желваки. Его глаза покраснели.
Синеватая аура реацу проявилась вокруг его тела, подняв бурю из ветра! Он сходу хочет активировать Шикай. Я ответил тем же.
Какой безвкусный призыв, отметил про себя. Я же говорил тихо и спокойно, с опытом опуская часть призыва Шикая.
-
Громадная дубина черного металла и острых шипов взлетает в руках Аикавы, как пушинка, ложась на плечо. Дубина так огромна, что больше самого шинигами. Один удар таким зампакто обещает любого врага превратить в фарш и мясную пасту.
Моя шпага и зонт на его фоне кажутся просто хрупким произведением искусства против грубой и простой военной мощи.
Лав больше не тратит слов, он прыгает, как огромная горилла, замахиваясь дубиной. Тень накрывает меня, свист воздуха, когда Тенгумару проносится сквозь него огромным весом и массой.
И это было в сюнпо. Так медленно… Чему учил тебя Лейтенант?
Я помню его бой с Оторибаши, как я затаив дыхание пытался следить за скоростными фигурами. А сегодня, спустя всего пять лет, он вообще не восхищает меня. Не пугает.
Обычно я сражаюсь так эффективно и быстро, как могу. Но сегодня… Мне, пожалуй, необходимо послать всем сообщение. Отряд должен узнать мою силу, должен знать, что я не тот, с кем легко так связываться. Это редкая возможность показать всем себя.
Решив это, я немного опустил начавший подниматься клинок.
Дубина опускается! С грохотом камней и треском плит! Пыль и осколки брызгают во все стороны.
Грохот столкновения и дрожь земли заставили людей в толпе моргнуть. А когда они смотрели, где там мясная лужа, ее нет.
Я стою невредимый прямо позади Аикавы Лава. Спина к спине, почти касаясь. Мой зонт даже издевательски закрывает тенью его макушку от полуденного солнца.
- Слишком медленно, - произнес я.
