- Он это сделает, - высказал свое мнение Степан Степанович, - это другой уровень, для советского человека выше, чем нобелевский лауреат. А у АМ реальный уровень притязаний очень высок, так бы сказал Профессор и я с ним согласен.
- А как подключить Юрия Алексеевича, ведь он сейчас как атрибут СССР - красная звезда, серп и молот, Юрий Гагарин..., - отозвался прекративший бегать Валентин.
- Ох Валя, доведет тебя твой язык... до неприятностей, - заметил Степыч, - а Юрий обещал заскочить на днях и я подготовлю к беседе наш главный калибр - аксакалов-учредителей.
Да, Ваня, скажи Анне Павловне, что ее комплект дорожной одежды и повседневный костюм девчата закончили шить. А вечернее платье привезет в Стокгольм Розалия. Она звонила и намекнула, что у нее был какой-то должок перед тобой.
Ну почему я узнаю все последним, а Степ Степыч - первым. Вопрос.
Когда Анна Павловна приехала из Стокгольма, бодрая и помолодевшая, то рассказал, что заявление Александра Михайловича вызвало настоящий шок у официальных лиц и у аккредитованных журналистов. Пришлось буквально убегать от репортеров, пока из Москвы не пришло указания, что это личные деньги АМ и его право ими располагать по своему разумению. А Валентин разразился серией и на адрес Фонда хлынули денежные переводы в том числе из-за рубежа и в валюте. Процесс пошел.стал необратим. Председателем Фонда, на постоянной основе, стал Юрий Гагарин, а почетным председателем Совета Фонда - Михаил Андреевич Суслов... Все выдержанно в стиле - не можешь остановить события - возглавь их.
И теперь образовался фундамент для общества сирот воспитанников в рамках официальной советской организации. Валентин разразился серией статей и вопрос стал лишь в официальном статусе организации и членства в ней и создания общественных выборных структур.
И когда Леонид Ильич Брежнев в своем новогоднем поздравлении отметил, что создание Детского Фонда СССР является значительной вехой в создании общества советский народ - процесс стал необратим. Появилась надежда.
Михаил Андреевич Суслов, стоял у окна и смотрел на входящую, нет, вбегающую, в ежедневный жизненный ритм Москву. Он давно ощущал это огромный город своей родиной, еще с тех пор как приехал в Москву учиться на рабфаке из своего села. И с тех пор учился и учился: рабфак, Плехановка, аспирантура Института экономики Коммунистической Академии. Преподавал политэкономию в МГУ и Промышленной академии, работал в центральных контролирующих организациях партии и правительства. Опять учился, уже Экономическом институте Красной профессуры. И только в возрасте тридцати пяти лет, в 1937 году, был переведен на партийную работу. Но и на ней продолжал учиться, учился сам и учила жизнь. В отличии от целой когорты партаппаратчиков, гордившихся своими тремя классами, церковно приходской школы (ЦПШ - Центральная Партийная Школа, как смеялись контрики), и четырьмя коридорами, Суслов уважал образованных людей, так как сам был разносторонне образованным человеком.
С тех пор прошло почти тридцать лет, включившие в себя Великую Отечественную войну и два переворота. В которых он принимал активное участие. Под маской непоколебимого ортодокса и консерватора скрывался очень умный, образованнейший человек с каменным сердцем. К сожалению больным. Который на фоне большинства членов Президиума ЦК КПСС, мог выглядеть просто гигантом ума. Конечно если бы он пожелал это демонстрировать окружающим. Для людей своего круга, Михаил Андреевич выглядел и был скромным в быту, в любых ситуациях вежливым и приветливым человеком. Он был из тех людей, кто мягко стелет, да жестко спать. И это было хорошо известно его коллегам по партийной и советской работе.
