-Всюду такой туман быль, прямо в глазах молоко! — громко рассказывал он своей супруге, которая сидела совсем неподалёку. Она сидела на гладко обтёсанной скамье, над которой аркой росли какие-то цветы. Их синие головки уже закрылись, но завтра, очевидно, вновь пустятся в цвет. Раскинут свои лепестки и устремятся навстречу свету, подарят свой дивный аромат…
-Да не ори ты! Так и кого ты там видел? — прокряхтела сидящая женщина. Она была очень грузной. Занимала почти всю скамью и то и дело вздыхала. Недавно съела что-то не свежее, и теперь мучилась от болей. По совету заезжего лекаря, просто нуждалась в правильном питании.
-Не поверишь! — вновь всплеснув руками, прокричал мужик. Поправил пояс и выхватил из него нож. Взмахнул им яростно вверх, направив прямо на Луну, так что женщина от страха заохала и даже испугалась.
-Не поверишь! — хлебнув ещё глоток, прошептал он, а слова так и выкатывались изо рта как монеты. Были к месту и не совсем. Видать, пьяному просто хотелось поговорить, — Тварь одну нашёл. Убил. Лежит там, возле речки. Кровушкой истекает. Пойдём утром со мной, я тебе покажу?
-Да кого покажешь мне, ты? Иди, проспись уже!
-Я не могу тебе сказать, любимая! Ты испугаешься.
-Скажи ты, болван окаянный! Снова выдумал каких-то небылиц! Горе мне с тобой, горе и голодная смерть! Никого ты там не видел, иначе бы точно принёс! — не выдержала хозяйка, — Что я тут сижу ночью? Пойдём-ка в дом что ли, холодает уже… — она задрожала и инстинктивно принялась оглядываться, — Слушай, ты тоже это слышишь?
-Вампира я нашёл… — ответ был тихим и точно специально сказан шёпотом — для пущего страха.
-Кого?
-Вампира, говорю же! Молодой такой, нечего им по нашим лесам ходить! Нашу еду истреблять! Ты ли не знаешь, что они уже всю птицу перебили? Всех зверей переели?
-Да что ты несёшь?!
Она снова задрожала и принялась кутаться в платок, который, по счастливой случайности, лежал как раз неподалёку.
-Утром совсем холодно будет. Матушка Агнесс говорила, что морозы скоро, ты ведь знаешь, она всегда это чувствует. Помнишь, какое небо было сегодня утром? Алое-алое? Так это к зиме суровой. Куда уж ещё суровее, чем у нас? Никакой урожай не будет расти с такими погодами!
-Да что ты бурчишь… — резко оборвал её муж, — Что надо тебе?
-Холодно, говорю. А ты совсем не чувствуешь, стал поленом каменным, ишь ты! Подай мне мою шубу! Тебе тоже холодно?
Но мужик вряд ли мог её понимать, одним глазом он уже спал, другим, как заворожённый, смотрел куда-то в пустоту. Чарка из-под питья давно упала на траву и тихо звякнула. Варево разлилось и впиталось в сыру землю.
-Спишь ли? Допился! Снова! Вот куда ты ходишь, я знаю, в лесу опять устроили посиделки? Нет, ну, я вам устрою, муженьки растакие, всех найду! Всех! — не унималась ворчливая жена, — Я ли тебя потчую плохо, что бы бежишь, как заяц, и тут же закусываешь этой гадостью?! Эй, ты слышишь меня? Ну, не молчи же! — нервный голос едва ли не доходил до писка.
-Тихо…
-Ну, что такое? Ты объяснишь мне, наконец?! — женщина смолкла, а после поглядела в сторону. Её лицо мигом перекосилось от ужаса. Маленькие глазки полезли ко лбу, а кожа побелела и стала, как у нежити. Лопата, прислонённая к стене прогнитого маленького сарая взлетела и зависла в воздухе.
-Чертовщина-то какая!.. — принялась причитать она, видя, как её муж плавно перемещается в сторону колодца. Как его ноги отрываются от земли, и тело начинает парить, а повсюду мелькают какие-то тени…
-Нежить проклятая, это снова ты?! — она схватила прислонённые к стене вилы, сорвалась с места и взмахнула ими. Видение не растаяло. Мужика поднимали неведомые силы, и скоро ноги были почти что над её головой. Раздался какой-то шёпот, такой тихий, едва различимый, но такой холодный, прямо ледяной.
Сперва она не могла различить слов, после стала напрягать слух изо всех сил. Пение сверчков и топот собственных ног мешали ей в этом, но женщина не могла встать столбом и перестать размахивать вилами.
-…Я никого не прощаю… За ошибки надо платить… Я принимаю плату только кровью… — наконец, слова стали чуть более громкими, и их смысл был таким жутким, что обмершее сердце хозяйки так и дрогнуло.
-Что надо тебе? — закричала она, обращаясь в пустоту и ночную темень, — Отпусти его, слышишь! Он хоть и дурак, но муж мне! Кто за него работать и кормить меня будет?! Уж не ты ли, демон проклятый?
На такие слова послышался смех.
-Выйди ты, покажись! Перестань прятаться во мраке!
-Как пожелаешь!.. — ответил ей голос.
Напротив женщины тотчас появилась фигура. На её лице расплылась широкая улыбка.
-Ну, что довольна, жена?
Алые глаза подмигнули ей.
-Да чтоб тебя!
-Погоди, не делай этот шаг! — голос стал громче и прозвучал в голове, как приказ. Бледнокожие руки одним движением стали вскинуты вверх.
-Отпусти его!
