-А ты застынь на месте! — светловолосый силуэт прошествовал в сторону колодца, — Ты, значит, вампирами промышляешь? Может, ещё женушке своей шкуру из них сошьешь? А не упрекнут ли потом тебя, убиенного, за то, что шкуры с людей снимаешь? Не сожгут ли на пламенном костре, осмеют ведь и её убьют? Оно тебе надо, а, мужик?
Неумелый охотник отчаянно покачал головой и замычал что-то. Его рот тут же оказался закрыт комками холодной травы.
-Отпусти его, монстр проклятый! — вновь заорала женщина. Стоящий ухмыльнулся.
-А может, ты хочешь, чтобы всё прошло по-тихому? Без костров инквизиции и быстро?
-Отстань от меня, парень, полно уже!
Светловолосый скривился и гневно поглядел на него.
-Будь твоя воля, последние слова приняты! — вскинул глаза к небу и замер, как вкопанный. Замерла и женщина, а после, обретя былую свободу движений, помчалась на него с вилами. Остриё прошло насквозь, в груди засияли дыры. Он чуть слышно засмеялся и повернулся к ней лицом.
-Так, значит, ну, хорошо, — щёлкнул пальцами и мигом растаял, как дым. А над колодцем вспыхнуло синее пламя. Висевший в воздухе мужик полетел прямо в жерло и мигом сгорел, превратившись в кучку пепла.
-Будешь знать, как вампиров трогать! — в последний раз произнёс голос, а после все чудеса отпустили это место. Раздался крик, снова заржали кони. Плач обезумевшей жены смешался с ветром и долетел до соседних домов… Возможно, этой историей она дополнит образ Тёмного, привнесёт в него новые краски.
-Будешь знать, как убивать невинных! Желание смерти не менее грешно, чем деяние. Лай нужен мне! И за него я буду мстить! — задыхаясь от ненависти, прошептал Ален, направляясь в пещерный замок. На вопросы о том, где был, он уклончиво молчал — не к чему знать, и лишь к вечеру, видя озлобленное состояние Лая, он с виноватым лицом зашёл в его комнату и сел на стульчик напротив. Вампир отпрянул, отскочил, точно зверь, для полной картины не хватало только оскала…
-Прости, я был не прав! — первым заговорил Ален, — Я не могу видеть тебя такого! Да, ошибся, но я лишь хотел испытать тебя… Понять, каков ты внутри. Согласен ли ты просидеть вечность с той, кого почти не знаешь и кто тебе совсем безразличен? Или всё же одиночество было лучше?
-Это не правда! — прорезал тишину вампир, Илзе… Она моя подруга! Не говори про неё так! Не говори вообще про неё! Ведь это тебе плевать, на нас! Всех! Согласись, что я говорю правду?
Блондин улыбнулся и встал. Его глаза тихо подмигнули чему-то. Он вышел и больше не тревожил никого своим присутствием. «Или не всё равно?..» — сказал он самому себе и зашагал в пустынном коридоре, попутно свернул в сторону и незаметно подсмотрел за спящей и продрогшей насквозь от холода Илзе. «Эх, знаешь ли ты, ради кого и чего всё это? Сумеешь ли сохранить того, кто мне дорог, или сломаешь ему жизнь, женщина?!»
========== Глава 4. Оттенки чувств ==========
Злом я спасённый,
Свет избегаю,
Вновь удивлённо
На руки смотрю.
Что происходит?
Не понимаю.
Как так выходит,
Что свет я дарю?
Что же спасает
Меня от падений?
Чудо – не знаю,
Странно порой.
Смерти не властный,
Для жизни стремлений
Буду согласен
Зваться: живой.
Что-то уносит
Меня от страданий,
Жизнь точно просит
Остаться ещё.
Кто же такой я,
Точно избранник,
Кровью омою
Больное плечо.
Что же спасает,
Смерть отвергая,
Оберегает
От боли меня?
Ален сказал,
Что судьба вековая
Каменных скал
Поджидает меня…
Дни были однообразными. В них не менялось ничего, и только в глазах Илзе мелькали различные лики. На всех них был изображён он – уставший, обиженный, одинокий. По правде сказать, она представляла его иным – парень сперва был более спокойным, даже бесчувственным. Хотя его сложно охарактеризовать в двух словах. С людьми выходило как-то проще, Лай – слишком переменчивый. Резкий, невоспитанный, робкий, однако в этом есть что-то особо притягательное. В первую очередь такими казались глаза, чрезмерно глубокие и задумчивые. В них так и читалась мудрость, точь-в-точь такая, как у бывалых стариков.
Он был не аккуратен, но на то имелись веские причины. Постоянные ранения руки сделали конечность слабой и малоподвижной. Казалось, и сам Лай старался намеренно её прятать, навязывая на себя длинные и фигуристые шарфы. От этого он казался каким-то смешным, особенно, когда пытался сам что-то сделать и у него не получалось. Она, видя такие деяния, тотчас шла помочь. Не потому, что ей было приятно делать за кого-то какую-то работу и не совсем из жалости, просто Илзе привыкла помогать отцу и с тех пор выработала в характере такую незаменимую черту.
Привыкла она и к долгим разговорам, сидя на мохнатой лужайке под светом вечерних звёзд. Они болтали обо всём, смеялись, шутили, однако не чувствовали друг в друге уверенности и просто хотели узнать в собеседнике что-то новое. А его было так много! Жизни совершенно разные. Почти никакого сходства. Каждый разговор, как новая планета. Новая тема – новый уголок. И как заманчиво узнать что-то новое и необычное! Понять истинные мотивы слов и стремлений.
