— А где вы предпочитаете проводить отпуск? Какие страны вас привлекают? Или, быть может, вам надоели модные курорты?
— О, нет! Я обожаю путешествовать! А где мне больше всего нравится… гм… трудно сказать. — Она задумалась, сдвинув тонкие брови. — Я очень люблю Испанию. Еще хотела бы съездить в Канаду — я была там только в Торонто. Но больше всего мне, пожалуй, нравится Мадейра.
Увлекшись беседой, она сбросила и вторую туфлю и устроилась в кресле с ногами. Лицо ее сияло неподдельным энтузиазмом. Сейчас она была похожа на маленькую девочку, и все же Шон ни на миг не мог забыть, что перед ним взрослая женщина, прекрасная и желанная. Снова и снова в мозгу его всплывали воспоминания о нежности ее тела и сладости губ…
— Обожаю острова! — мечтательно продолжала между тем Лия. — А Мадейра — такой чудесный остров! Вы бы видели, какие там цветы! И повсюду — оросительные каналы, левады, как называют их местные жители…
— А в воздухе витает аромат эвкалиптовых листьев, — добавил Шон.
— Вы там были? — удивилась Лия. Он задумчиво кивнул.
— Пару лет назад, вместе с Питом. И, разумеется, как все туристы, мы гуляли вдоль левад.
— А чай на террасе «Рейдс-отеля» пили?
— А как же!
Улыбка Лии вдруг погасла; поморщившись, она потерла ладонью лоб. Шон внимательно всмотрелся в ее лицо. Щеки у нее что-то чересчур разрумянились — должно быть, от кофе. Или, быть может, отблески огня усиливают этот лихорадочный румянец?
— Как вы себя чувствуете?
— Что-то никак не согреюсь, — рассеянно пробормотала она.
— Но здесь уже стало жарко!
— Правда? — удивилась она. — А мне по-прежнему холодно. Наверно, надо было надеть другой свитер, потеплее.
Она с усилием подняла глаза.
— А еще у вас есть братья или сестры?
— Нет, только Пит. Со школьных лет я защищал его и заботился о нем.
— И заботитесь до сих пор? Не пора ли ему научиться самому решать свои проблемы?
— Ну…
Не желая отвечать на неприятный вопрос, Шон встал и налил себе еще кофе. Жестом он предложил и Лии, но та помотала головой. Шон успел заметить, что чашка ее почти полна.
— Он заботился обо мне, когда я в этом нуждался. Мой долг — отплатить тем же. Вам не нравится кофе?
— Н-нет… — Она потупилась. — Просто не хочется пить.
— И есть вам не хотелось.
— Да… Вы имеете в виду аварию? После нее ваш брат заботился о вас?
Шон вгляделся в ее лицо и заметил, что глаза ее лихорадочно блестят, а руки, лежащие на коленях, судорожно сжаты.
— Да, Пит мне очень помог. Он бросил работу, приехал ко мне и оставался здесь, пока был нужен. Он сидел бы здесь и до сих пор, но я его выгнал, решив, что любящей невесте он нужнее, чем мне. — Губы Шона искривились в усмешке. — Может быть, и не стоило этого делать. Если бы Пит не вернулся к ней, она бы не плюнула ему в душу.
— Думаю, Пит не согласился бы с вами, — тихо возразила Лия. — Судя по вашим словам, он по-прежнему любит Энни и надеется на ее возвращение.
— Ну и дурень, — мрачно ответил Шон. — Так трепать нервы себе и мне — и из-за чего? Из-за так называемой любви? Право, это чувство не стоит таких треволнений.
— Вы сами не верите в то, что говорите!
— Вы так думаете?
В мозгу его эхом откликнулся возглас Марни:
«Но, Шон, я же люблю тебя!»
— А ваши родители…
— Отец бросил мать, когда она была беременна Питом. Я заменил ему отца. Вот почему мы с братом так дружны.
— Боже мой, но ведь вы сами были совсем ребенком!
От ее сочувствия он вдруг ощутил неловкость. Захотелось как-то прервать возникшую между ними близость. Поднявшись с места, Шон подошел к выключателю и зажег верхний свет.
Лия заморгала и прикрыла глаза рукой. При ярком свете Шон вновь заметил, как она бледна, как осунулось ее лицо.
Она нездорова, это ясно. Но что с ней? Последствия шока или что-то более серьезное?
В этот момент по дому разнесся пронзительный телефонный звонок, лишь слегка приглушенный закрытыми дверями. Лия застыла, словно громом пораженная; Шону же оставалось только тихо и яростно выругаться.
— Телефон! — почти с ужасом воскликнула она. — Так у вас есть телефон! Но вы говорили…
Душераздирающий перезвон сменился тишиной — заработал автоответчик.
— Верно, — начал Шон. — Я… Но Лия не собиралась слушать его объяснения.
— Вы меня обманули! — Аметистовые глаза ее вспыхнули лихорадочным гневом. — Солгали, чтобы не дать мне связаться с родными!
— Я думал, что вы невеста Пита. И не хотел, чтобы вы звали на помощь своего нового любовника.
— Вы уже больше часа знаете, что я не Энни! И все же…
Она гневно тряхнула головой — и вдруг, потеряв равновесие, пошатнулась, схватилась за спинку кресла.
— Шон!
Не раздумывая, словно повинуясь безошибочному инстинкту, она призвала его на помощь. От этого зова в душе у него все перевернулось.
— Что с вами?
Не успев понять, что делает, он бросился вперед и обхватил девушку за плечи.
Боже, он не хотел этого! Да нет, что толку обманывать себя? Именно этого он и хотел! Тепло ее тела, шелковая нежность кожи, тяжелое дыхание, шумно вырывающееся из приоткрытых губ, поразили его, словно удар под дых, и голова у него пошла кругом.
