— Врач быстро определил, что у вас грипп, тот самый, которым переболела уже половина Англии. По-видимому, вы заразились еще в Лондоне, а шок и переохлаждение ускорили развитие болезни.
"Подумать только, три дня!» — размышляла между тем Лия. Целых три дня совершенно выпали у нее из памяти. Впрочем, туман в сознании постепенно рассеивался, и она начала кое-что вспоминать.
Жар… головная боль… мокрая от пота простыня… обрывки бредовых видений… пронизывающий тело мучительный озноб…
Помнила она и кое-что еще. Мужчину с нежными руками и мягким, успокаивающим голосом. Он поил ее водой через трубочку, клал на лоб холодное мокрое полотенце, когда ее мучил жар, и приносил грелку, когда она дрожала от холода. Вспомнилось ей, даже как…
Да нет, не может быть! Это-то уж точно бред!
— Это вы… ухаживали за мной?
— А больше здесь никого и не было, — ответил Шон.
Должно быть, это его спокойствие и равнодушие прибавили ей храбрости и задать следующий вопрос:
— А… а моя одежда?
— Я вам уже говорил, болеть в свитере неудобно. У вас в чемодане я нашел ночную рубашку. Но вы сильно потели, и она промокла насквозь. Пришлось одолжить вам мою тенниску, но сейчас и она в ванной, среди грязного белья.
Лия была слишком слаба, чтобы скрывать свои чувства. Смутное воспоминание по-прежнему беспокоило ее.
— Но я… я не все время страдала от жара, — осторожно заметила она.
Недостаточно осторожно, как видно. Шон понял ее невысказанную мысль: лицо его потемнело, губы сжались в строгую линию, на висках вздулись жилы, словно он поднял тяжелый груз.
— Верно, иногда вас знобило, — ледяным тоном ответил он.
— И вы…
— Прошлой ночью я никак не мог вас согреть. Вы дрожали от холода, и я сделал единственное, что мог сделать в той ситуации, — лег с вами рядом, обнял и прижал к себе, стараясь согреть своим телом. Больше я ничего не делал. Вы, похоже, считаете меня каким-то сексуальным маньяком, но, поверьте, я не настолько истосковался по женщинам, чтобы домогаться беспомощной больной!
Щеки Лии залил яркий румянец, никак не связанный с высокой температурой.
— Я никогда так не думала!
— Разумеется, думали, дорогая. Это написано на вашем хорошеньком личике. Но успокойтесь, бесчувственные жертвы меня не возбуждают. Я предпочитаю женщин в здравом уме, твердой памяти и изнывающих от желания.
Слишком поздно Лия поняла, что натворила. В его голосе вновь послышался холодный сарказм, а ведь в первые минуты его не было! Своими глупыми страхами она оттолкнула Шона от себя, и только она повинна в том, что он повернулся к дверям.
— Шон… — слабо простонала она.
Он остановился, но не повернул головы.
— Простите меня… Я не подумала… Спасибо за то, что позаботились обо мне.
— По-вашему, я должен был бросить вас на полу в гостиной? — проворчал Шон.
Он выслушал ее извинения и ответил! Лия воспряла духом.
— Может быть, хотите поесть? — уже мягче спросил он. — Думаю, вам сразу станет лучше. Вы ведь три дня ничего не ели, от этого и слабость. Хотите супа?
— С удовольствием.
Шон прав, думала Лия, прислушиваясь к удаляющимся шагам. Ей нужно поесть, хотя бы для того, чтобы вернуть ясность мыслей.
Стыд-то какой! Три дня и три ночи Шон ухаживал за ней, и что получил вместо благодарности? Недоверие, несправедливые подозрения…
Впрочем, не такие уж несправедливые! Ведь с телефоном-то он все же ее обманул!
Лия не успела обдумать, как вести себя дальше: на пороге спальни вновь появился Шон. В руках — поднос с обещанным супом, через плечо перекинута голубая футболка.
— Наденьте это, пока не высохла ваша рубашка. Я бы выстирал ее гораздо раньше, но электричество дали только сейчас. Должно быть, метель оборвала провода. Больше суток в доме не было ни света, ни тепла. Вот почему, чтобы вас согреть, мне пришлось прибегнуть к чрезвычайным мерам.
— А-а…
Порозовев под его насмешливым взглядом, Лия поспешно схватила футболку, скрылась под одеялом с головой и после недолгой возни вынырнула уже одетой. Просторная футболка доходила ей до бедер и надежно скрывала очертания фигуры.
— К чему такая стыдливость? — с насмешливой улыбкой поинтересовался Шон. — Я ведь уже видел вас всякой!
— Я была без сознания! — с достоинством возразила Лия.
— Да нет, я не об этом вспомнил, — как ни в чем не бывало уточнил он.
Лия залилась краской, сообразив, какой момент их общения пришел ему на память. Шон наблюдал за ее мучениями с явным интересом.
— Что ж, будем надеяться, что такое больше не повторится, — произнесла она наконец.
Шон только усмехнулся в ответ; похоже, ее смущение позабавило его.
— Вижу, вам уже лучше, — протянул он. — Посмотрим, посмотрим… Так будете есть?
Лия не сомневалась, что суп застрянет у нее в горле. Однако с первой ложкой супа пришел и аппетит. Вскоре она почувствовала себя гораздо бодрее, настолько, что уже не боялась встречаться взглядом с глазами Шона.
Сам он тем временем сел в кресло, откинулся на спинку и вытянул поперек комнаты длинные ноги.
— Странно, что вы не спросили о погоде. Я готов был держать пари сам с собой, что это будет ваш первый вопрос.
