Она принялась строить забавные рожицы, и малышка засмеялась. Эмили широко улыбнулась, явно гордясь собой, и вытащила из сумки гирлянду и фонарики. Марк повесил фонарики на подоконник и зажег их, а гирлянду пристроил на кровать, так, чтобы Мия ее не достала.
– Колокольчики звенят, колокольчики звенят, – запела Эмили и закивала нам с Марком, чтобы мы подхватили.
Мы огляделись, надеясь, что никто нас не слышит, и тихонько вступили.
– Громче! – попросила девочка.
Мы повысили голос. Мия радостно задрыгала ножками.
– …Саночки летя-я-ят, – выводили мы хором последние ноты.
К счастью, когда доктор Эндрюс вошел, мы уже успели закончить песню.
Врач приблизился к Марку и протянул ему руку.
– Здравствуйте. Я Натан Эндрюс.
– Марк. Приятно познакомиться.
– Девочка скоро будет совсем здорова. – Доктор дотронулся до ножки Мии.
– Все точно работает? – Я с тревогой оглядела окружавшие малышку провода.
– Да, работает как надо.
– Она будет еще болеть? – подала голос Эмили.
Доктор положил руку ей на плечо.
– Думаю, Мия нас всех приятно удивит. А я люблю сюрпризы, особенно в Рождество.
Натан протянул мне какой-то конверт. Я открыла его и увидела внушительную пачку денег.
– Что это?
– Кто-то начал собирать пожертвования для Мии. Мы решили: вы лучше знаете, что ей нужно.
Я словно перенеслась в детство, в то время, когда пастор Берк передал маме конверт на Рождество.
– Эти люди так добры, – только и выговорила я, жалея, что не могу подобрать нужных слов. – Огромное спасибо!
Доктор улыбнулся, и я поняла: Мия – не первый ребенок, которому врачи отделения делали такой подарок.
– Ну что, готова к празднику? – подмигнул Натан Эмили.
Та застенчиво пожала плечами.
– А вы? – спросила я.
– А как же! К нам приедут мои бабушка и папа со своей супругой. Моя жена беременна, и мы боимся уезжать на праздники. Отец утверждает, что они все просто соскучились, но я-то знаю: они надеются увидеть малыша. Вдруг он родится раньше.
– А когда он должен родиться?
– Первого января.
– Вы давно женаты?
– Сегодня как раз три года!
Мы поздравили доктора. Вскоре его вызвали в другую палату. Перед уходом он присел на корточки рядом с Эмили.
– Возможно, мы сегодня больше не увидимся, поэтому я тебя заранее поздравляю и желаю, чтобы это Рождество было для тебя очень радостным, и все следующие тоже.
Эмили обняла его за шею.
Когда доктор ушел, она достала рождественский сюрприз для Мии. До того как поехать в больницу, мы зашли в магазин, и девочка долго бродила по нему в поисках подарка, пока наконец не обнаружила в дальнем углу, на почти пустой полке, то, что искала.
Эмили расправила одеяние игрушечного ангелочка и посадила его на подоконник. Наклонилась и что-то прошептала Мии на ушко. Я легонько коснулась губами лба малютки, и Эмили, глядя на меня, сделала то же самое.
– Я так понимаю, ты мне и в этот раз не скажешь, что ей шепнула? – поинтересовалась я.
– Я сказала, что ангел побудет с ней, пока мы не вернемся. Мия не может увидеть своего ангела-хранителя, поэтому я и выбрала для нее такой подарок. Пусть посмотрит, как выглядят ангелы.
Проходя мимо сестринского поста, доктор Эндрюс спросил, не оставлял ли кто-нибудь для него записки. Одна из медсестер проверила стоящую рядом с телефоном коробку с бумажками и покачала головой. Натан почувствовал разочарование: он-то надеялся получить вести от Рори. Молодой человек уже собирался уходить, когда сестра окликнула его:
– Доктор Эндрюс, постойте! Я нашла записку!
Натан обернулся.
– Извините. Просто она лежала не в коробке, а прямо на столе. – Сестра протянула ему бумажку. – Тут написано: «Нашел иголку». И все.
Улыбнувшись, Натан поспешил к себе в кабинет и схватился за телефон.
– Простите, доктор Ли занят, – ответил ему женский голос в трубке. – Он работает уже час, с тех пор как привезли пострадавших от взрыва.
– Может, он просил мне что-нибудь передать? Меня зовут Натан Эндрюс.
– Нет. Но он должен вернуться с минуты на минуту.
Натан попросил ее напомнить доктору Ли, чтобы тот ему перезвонил, хотя особенно на это не надеялся. В задумчивости он вывел в блокноте имя «Марк» и подчеркнул. Потом подписал: «Марк и Патриция Эддисон». Натан усиленно пытался вспомнить, как выглядела мать погибшего мальчика, с которой он разговаривал четыре года назад. Тщетно: плохая память на имена и лица. Он очень переживал по этому поводу. Сейчас у него в голове все перемешалось: и мальчик, и его мама, и сверток, и женщина – социальный работник, у которой умер сын. Что это – просто совпадение? Вряд ли, решил наконец Натан и откинулся на спинку кресла. Уже через пять часов он будет ужинать с семьей. Если до того времени Рори так и не позвонит, на время праздников об этой истории придется забыть.
Марк и Эмили разожгли камин. Когда огонь разгорелся и языки пламени начали лизать поленья, мы все уселись обедать. Впервые за четыре года мы с Марком были не одни за этим столом.
